– Помолчи! Сейчас будем выяснять, что за “фрукт” ваш Викт-Орр! Ответь мне, сын моего друга! Что там у тебя с моими дочерьми?
– А что? – недоумённо пожал тот плечами. – Я их люблю!"
"– И ты так просто мне об этом заявляешь?!
– Не понял вопроса. Я же их люблю, а не ненавижу! Чего плохого в моих эмоциях?
Обескураживающий ответ. Чувствую, что моё родительское Эго должно додавить сопляка, но… А чем давить? Включим земной опыт озабоченных родителей.
– А что, по-твоему, любовь, чтобы так уверенно о ней говорить?! Девочки у меня, не скрою, замечательные, но чего тебе от них надо? Поваляться на сеновале? А дальше? И не говори про “смысл всей твоей жизни”! Что ты сам, без наследства Нест из себя представляешь?
Вопреки моим ожиданиям, Виктор благодарно посмотрел в глаза и произнёс:
– А ты даже лучше, чем я думал.
– За что?
– За то, что ты, дядя Егг-Орр, как с человеком, а не с придатком земель Кромки Арок, со мной говоришь.
– Вау!!!
Слитный голос дочерей разорвал, наступившую было, тишину от такого признания. Обе “джульетты” синхронно повисли на Юркином сыне и совсем нескромно поцеловали его по очереди!
– Бляха-муха… Кажись, ты не доглядела! – в шоке обратился я к Настоятельнице.
– А что такого? Молодые и здоровые! Не на звёзды же им ночами пялиться? – не поняла моё настроение Невва.
– Быстро! Отсюда! И вина побольше! То, что думаю о твоём воспитании, скажу наедине! Не для детских ушей! Готовься!
Не знаю, насколько хороша звуконепроницаемость у стен Шлёсс, но сегодня вряд ли она спасла от моих воплей.
Хранительница внимательно выслушала все мои претензии, а потом с усмешкой спросила:
– А как ты жил в их возрасте?
– Да я! Да… – и осёкся, понимая, что нужно говорить правду, которая сведёт все нравоучения на нет. – Я – дело другое! Не про меня разговор!
– Верно! – заметила она. – Не про тебя.