Словно каток проезжается, не оставляя ни единого шанса на сопротивление.
Асад — полная противоположность. Лёгкий бриз. Обманчиво спокойный. Заставляющий напряжённо ожидать. По нему никак не определить, что он думает, что чувствует, что собирается сделать.
Он смотрит. Прохладными пальцами подбородок гладит. По шее подушечками надавливает. А у меня внутри всё скручивается. Пальцы на ногах поджимаются. От простого ожидания. Я ведь помню его. Помню, каким он может быть, когда голову теряет. И как умело управляет моим телом.
"Судорожно вздрагиваю, когда мужская ладонь на живот ложится. Я в платье. И ещё пару минут назад радовалась, что не совсем уж извращенцы эти братья. Не стали меня спящую раздевать. Сейчас же хочется прикосновений прохладных рук к оголённой коже. И опять память подбрасывает картинки нашего «откровенного разговора». Именно здесь. В этой каюте. С этими белоснежными пегасами на окнах.
Асад взглядом жадно скользит по моему лицу. Чувствует моё возбуждение, выпивает прерывистое дыхание.
В отличие от него, я более настырна. Давно наглаживаю его голый торс. Царапаю по белоснежной коже без единой растительности. В очередной раз отмечая контраст между ним и его двойняшкой. Асад ладный весь. С идеальной мускулатурой. Широкие плечи и узкие бедра. Не перекачен, без выпирающих мышц, без вздутых вен. И без курчавой поросли на груди. Но, чёрт, он просто идеальный. Мне нравится его гладить. Нравится карябать ногтями и смотреть на красноватые полосы.
Асад тянет платье наверх. Приподнимаюсь, помогая снять с меня наряд. Мне нравится наша неспешная прелюдия. Он не набрасывается словно животное. Просто смотрит. Взглядом ласкает. Едва-едва гладит. И глаза темнеют от каждого прерывистого вдоха. От дрожи, что проносится по телу.
А потом, склонившись, касается губами острой ключицы. И продолжает исследовать моё тело лишь одними губами. Целует, слизывает, всасывает, прикусывает. Кожа от его прикосновений горит.
— Са-аа-ад, — только и могу выдохнуть. Мне мало его. Мало этой неспешности. Хочу, чтобы он с ума сошёл вновь. Чтобы набросился жадно.
Стискиваю его уши и поднимаю на себя. Его дыхание в раз меняется. И глаза темнеют. Челюсть сжата, и аристократические пальцы в бока впиваются.