Плутовка

Генри отложила в сторону письмо, которое писала Эмме. Герцогиня Эшборн скорее всего перестанет общаться с ней, как только узнает о расторжении помолвки. Но прежде чем это случится, она хотела написать ей в последний раз.

«Ну вот и все, — сказала себе Генри, пытаясь справиться с удушьем в груди. — Теперь он ненавидит тебя». Она знала, что причинила ему почти такую же боль, какую только что перенесла сама.

Она встала, расправляя оборки на платье. Это было платье, которое он купил ей в Труро. Генри сама не знала, почему велела горничной достать из шкафа именно его.

Это было похоже на отчаянную попытку хоть ненадолго удержать уходящее счастье. Теперь это казалось глупым. Разве может платье помочь ее разбитому сердцу?

Расправив плечи, девушка вышла из комнаты и осторожно прикрыла дверь. Надо держаться естественно: так, словно ничего не случилось. Она не должна показать, что знает о письме, полученном Данфордом будто бы по ошибке, иначе он может что-нибудь заподозрить.

Генри подошла к лестнице и в замешательстве остановилась.

О Боже, она уже чувствовала боль. Проще всего развернуться и убежать в свою комнату! Дворецкий скажет, что она больна. Данфорд поверил в ее болезнь на прошлой неделе, поверит и теперь. Нет, это не выход. Она должна увидеть его. Поражаясь в душе собственному благородству, Генри начала спускаться по лестнице.

Ожидая свою невесту в гостиной, Данфорд стоял у окна и смотрел на улицу.

Невесту? Какая насмешка!

Если бы только она не говорила, что любит… Он судорожно сглотнул.

Ему было бы легче вынести это, если бы тогда она не солгала ему. Почему он был так наивен, полагая, что ему повезет так же, как и его друзьям? В светском обществе только сумасшедший мог мечтать о браке по любви. Счастливый брак Алекса и Эммы дал ему надежду. И появление Генри в его жизни он счел счастливым предзнаменованием. А теперь предательство опустошило его.

Данфорд слышал ее тихие шаги, но не смел повернуться. Он упрямо смотрел в окно. На улице женщина катила коляску.

Из груди его вырвался вздох. Он так мечтал о детях.

— Данфорд? — Голос казался ему странным.

— Закрой дверь, Генри, — сказал он, не оборачиваясь.

— Но Каролина…

— Я повторяю: закрой дверь!

Генри хотела что-то ответить, но промолчала. Она шагнула к двери, закрыла ее и встала лицом к Данфорду. Прошла минута, но он не двигался. Генри собралась с духом и еще раз назвала его имя.

Он резко повернулся, и, к своему удивлению, она увидела улыбку на его лице.