Плутовка

У него, должно быть, есть план. Поэтому он так собран и уверен в себе.

— Ну что ж, Да… Даниель, — быстро нашлась она, вспомнив, что не знает его имени, — ты прав.

Трактирщик вздохнул с облегчением и вручил Данфорду ключ.

— Ваши слуги могут переночевать в конюшне, мой господин. Там места всем хватит.

Данфорд поблагодарил его и повел Генри в комнату. Бедняжка была белее снега. Шляпка скрывала часть ее лица, но трудно было не заметить, что она была сильно расстроена.

Черт возьми, как будто он сам не был расстроен! Его совсем не радовала мысль провести с ней ночь в одной комнате.

Только подумав об этом, он почувствовал возбуждение. Несколько раз он с трудом сдерживал желание заключить ее в объятия и поцеловать прямо в экипаже. Она и не подозревала, как трудно ему было сдержать себя! Когда они разговаривали, все было просто. Беседа отвлекала его от нескромных мыслей. Однако они возвращались, как только их разговор затихал, и Генри принималась заворожено смотреть в окно. Ее губы неизменно приковывали к себе его внимание, и время от времени она облизывала их своим розовым язычком; ему только и оставалось, что хвататься за край сиденья, чтобы не вскочить с места и не броситься к ней. Сейчас эти восхитительные губки были поджаты, а сама Генри, подбоченившись, критически оглядывала комнату. Данфорд проследил за ее взглядом, который остановился на кровати, занимавшей большую часть комнаты, и понял, что ему придется расстаться с надеждой спокойно провести эту ночь.

— Кто это, Даниель? — попытался пошутить он.

— Боюсь, что ты. Ведь настоящего имени я не знаю. Можешь не торопиться выдавать мне его.

— Мои губы сомкнуты. — Он театрально поклонился, втайне желая, чтобы они были сомкнуты на ее губах.

— Ну, так как же тебя зовут?

Он широко улыбнулся:

— Тайна.

— Не говори глупости, — фыркнула она.

— Я говорю правду. — Он сказал это так искренне, что на секунду она поверила ему. Он осторожно пододвинулся к ней и прикрыл рукой рот.

 — Государственная тайна, — прошептал он, украдкой взглянув на окно. — Если имя станет известно, будет нанесен непоправимый ущерб нашим государственным интересам в Индии, не говоря уже о…

Генри сорвала с себя шляпку и швырнула ее в Данфорда.

— Ты неисправим.

— Мне не раз говорили, — ничуть не смутившись, улыбаясь произнес Данфорд, — что зачастую мне не хватает серьезности.

— Вот именно. — Она приняла прежнюю позу и продолжила осмотр комнаты.