Оба – Егор и Елена – их из полона и выкупили… точнее – не выкупили, а просто украли, увели!
– А то и скажу, – проводив взглядом убежавшего на нос суженого, девушка жестко сжала губы. – Палите, парни, как бог на душу положит, на галере-то – татары одни, нешто вам ядер да стрел жалко?
– Да не жалко, но…
– Вот и палите! – с усмешкой повторила бывшая невольница. – А ну, дайте-ка мне запал…
Прицелилась, половила ветер… бухх!!!
Просвистев, выпушенное из пушки – самого большого орудия насада калибром сантиметров пятнадцать – ядро ухнуло в самую середину галеры, да так удачно, что проломило дно.
На доу радостно закричали, засуетились, забегали, метая стрелы и сулицы. Прибавил скорости и насад – вот уже подошел близко-близко, чуть ли не к борту борт… Видно было, как, бросив судно, его незадачливая команда спасается вплавь.
– Да что же это? – подбегая к Елене, возопил кормщик. – Клянусь Аллахом, мы же договаривались вовсе не так!
– Верно, не так… Да все же так, глянь-ка!
Кормщик вытянул жилистую шею, и ушлая девушка тут же сунула ему в печень кинжал:
– Все так, однако.
Закатив глаза, кормщик тяжело осел на палубу."
"– За борт! – тут же распорядилась Елена. – Тут где-то еще помощники его есть…
– Уже нет, – ухмыльнулся пушкарь.
– Уже? Молодцы, быстро управились.
– Они это… сами сбежали. Видать, почуяли, что что-то не так, да попрыгали за борт!
Бывшая ордынская пленница устало махнула рукой:
– Да и черт с ними.
– Вон, на носу, – кто-то из бывших гребцов показал рукой, да не выдержал, восхитился: – Удалая ты дева, матушка.
– Какая я тебе матушка? – не на шутку рассердилась Елена. – Мне и двадцати еще нет.
Гребец опасливо попятился, а девчонка, тщательно вытерев окровавленный кинжал о кусок парусины, быстро зашагала к любимому.
– Эй, милый!
– Лена! – Егор обернулся, и взгляд его, до того вполне довольный и радостный, вдруг стал каким-то тревожным.
– Да так, пустяки. Хочу поскорее с тобой – с Борисовичами познакомиться.
– Там может быть опасно…
– А здесь кровь везде… мне так от этого плохо.
– Бедная, – покачав головой, Капитан Удача обнял невесту и чмокнул ее в щеку. – Ну, пошли тогда, что ж… Правда, там надо по веревке…
– Думаешь, я не удержусь? Больная и старая?
Действительно, не больная. И не старая.