Может, есть какие-то способы на нее наехать.
Я кладу трубку. Злой.
Один вариант обломался…
– Значит, Диана потащила тебя на УЗИ к своей тетке, – задумчиво произносит Ника.
– Ну да. Ей же нужно было, чтобы мне назвали другой срок.
– Понятно.
Ника такая спокойная! Я просто поражаюсь.
Да, она переживала и даже плакала, пока я рассказывал ей свою драматичную историю. Но в целом – она все время довольная и радостная. Улыбается, щебечет, наслаждается отдыхом.
Совсем не та Вероничка, какой она была дома. Даже до всех этих драматических событий.
Чему она так радуется? Ведь у нас все не очень хорошо. Неужели отдых так расслабляюще действует?
Я тоже так хочу! Но на мне это пока не очень срабатывает.
– Ты не переживаешь? – спрашиваю я свою жену.
Она пожимает плечами.
– Если это не твой ребенок – это выяснится. Рано или поздно.
– Та так спокойна…
– А чего зря волноваться? Это вредно.
Да уж. Вредно. Но по-другому не получается!
Я все же прыгну с тарзанки. Один. А Вероничка будет за меня болеть.
Она испугалась, а я герой.
Совершать подвиг смелости на глазах у любимой женщины – это так приятно! Она будет восхищаться мной.
Я стою у края платформы, опутанный ремнями безопасности. Вероничка рядом – за ограждением, но на расстоянии пары метров.
Мы смотрим в глаза друг другу. Я мужественно улыбаюсь. А у самого поджилки трясутся… Мне же сейчас лететь вниз головой с высоты двести метров! Страшно.
Но отступать поздно.
Инструктор считает:
– Три, два, один…
Я вижу внезапный сильный испуг в глазах Ники.
– Максим, не надо…
Поздно. Я уже лечу.
И ору так, что легкие разрываются. Сначала нечленораздельные звуки. А потом:
– Вероничка! Я тебя люблю-ю-ю!
Меня поднимают. Я весь на адреналине. Предвкушаю, как меня будет встречать взволнованная и гордая жена.
Вот я уже наверху. Инструктор снимает с меня ремни. Меня поздравляют незнакомые люди.
А Ники нигде нет…
А, вон же она. Что она делает?
Я тороплюсь к ней. И вижу, что ее выворачивает на урной… Что случилось? Она заболела? Бедная моя девочка!
Я несусь к ней.
Она полоскает рот водой и вытирается влажными салфетками.
– Что случилось, котенок?
– Меня укачало! – обвиняюще произносит она. – От твоей тарзанки.
– Прыгал я, я укачало тебя…
– Я волновалась за тебя!
– Мне очень-очень приятно.
Я обнимаю ее. Впервые за все время.
И она не отстраняется. Стоит, уткнувшись мне в грудь.
В какой-то момент я чувствую, что она начинает глубоко дышать.