И поэтому говорю:
– Я злилась на тебя. Обижалась. И мне хотелось одной наслаждаться этим счастьем…
– Ника! – снова восклицает он.
– Извини.
– У тебя были причины злиться. И есть. Но спасибо, что все-таки сказала…
– Спасибо тебе!
– Мне-то за что?! – удивленно таращится Максим.
– Ну, я не без твоей помощи забеременела, – улыбаюсь я.
– А помнишь, как ты заставляла меня есть сельдерей и брокколи?
Мы смотрим друг на друга и начинаем хохотать.
– А помнишь те семейники, которые я тебе купила?
– А еще ты отправляла меня спать на диван… Это было жестоко!
Мы вспоминаем еще много разных моментов.
– Все было не зря… – выдыхает Максим.
– Может, и зря, – говорю я. – Может, если бы мы меньше загонялись, у нас бы все получилось раньше.
* * *Перед возвращением в отель Максим устраивает меня в тенечке на скамейке и говорит:
– Подожди тут.
Исчезает на пятнадцать минут. И появляется, увешанный пакетами еды из ресторана.
– Что это?
– Тебе нужно есть.
– Мы полчаса назад поели.
– У нас впереди долгая дорога. Я тут набрал разного…
– От некоторых вещей меня тошнит, – замечаю я.
– От каких?
– От жира. Бу-э! Не могу видеть ничего жирного. И от всякого желе. Холодец – фу! А, еще от морских гадов. Креветки теперь не люблю…
– А я взял салат с креветками.
Максим начинает рыться в пакетах и что-то выбрасывает в мусорку.
– Я им сказал, чтобы дали все полезное.
– Ну, не все беременные ненавидят креветки.
– А что тебе можно?
– Все, в чем есть витамины и питательные вещества. И нет консервантов и прочей химии.
– А чего тебе хочется?
– Честно? Пожевать заварки. Черной. Которая остается от заваренного чая.
На лице Максима не мелькает ни тени удивления. Он слушает меня серьезно и внимательно. Кивает.
– Сейчас сгоняю.
– Куда?
– Попрошу заварки.
– Максим!
– Что?
– Не надо. Я пошутила.
– Не хочется?
– Хочется. Но я обойдусь. В номере пожую. Я специально купила…
Всю дорогу Максим ведет себя как заботливая мамаша. Спрашивает не дует ли мне кондиционер, не хочу ли я пить или в туалет. Через каждые пятнадцать минут предлагает остановиться и перекусить…
– Я уже жалею, что сказала тебе! – не выдержав, восклицаю я.
– Почему это?
– Ты хуже моей мамы! Как наседка! Кудахчешь и кудахчешь.