– Они, конечно, сто раз расставались. И сто раз сходились снова. Скандалы, битье посуды… Страсть была нереальная. Через год после института решили пожениться. А она сбежала с другим.
Я молчу. Версия Ани, действительно, отличается от того, что мне рассказывал Максим…
– Он долго не мог в себя прийти. Сначала вообще девушек избегал. Потом, наоборот, пустился во все тяжкие. А потом появилась ты.
– Таким счастливым, как с тобой, я его никогда не видела, – вставляет Катя.
А Аня смотрит на меня и выдает:
– Слушай, а ты ведь на нее похожа.
Да, я тоже брюнетка. И когда мы познакомились, у меня были длинные волосы. Сейчас, правда, я их обрезала.
Но…
Я что, замена?
Копия той, кого Максим так сильно любил?
Глава 4
Максим
– Котенок, ты чего? Устала?
Мы едем домой.
Я вижу, что Вероничка какая-то смурная. Сидит на переднем сиденье, съежившись и нахохлившись, как замерзший воробушек.
И вдруг задает сакраментальный женский вопрос:
– Ты меня любишь?
Блин. Началось.
Я что, где-то накосячил?
– Конечно, люблю.
– Не знаю. Я совсем тебя не знаю…
Ну точно. Классический случай. Разговоры о чувствах, философские вопросы… Я, как любой мужик, с трудом переношу подобные беседы.
Все же нормально было! И вот, пожалуйста. До дома часа полтора ехать…
Ладно. Поговорим.
Вообще, мою жену редко переклинивает. Она у меня умница. Абсолютно адекватная. Обычно. Но и у нее бывает…
Надо быть терпеливым. Тем более, сейчас. Может, она уже беременна? Отсюда и необъяснимые перепады настроения.
Следующий вопрос убеждает меня, что с моей Вероничкой что-то не так.
– Если я перекрашусь в блондинку, ты перестанешь меня любить?
– Да хоть в зеленый красся. Можешь, кстати, налысо побриться, если жаждешь кардинальных перемен. И все равно останешься самой красивой и самой любимой.
Ника молчит. Даже не улыбается. А потом вдруг выпаливает:
– Ты не говорил мне, что собирался жениться на Диане.
Черт.
Откуда это вылезло?
Анька наплела.
– Это было помутнение рассудка, – спокойно отвечаю я. – Если бы тот брак состоялся, я стал бы самым несчастным человеком на свете.
– Почему?
– Потому что я тогда был молодым дебилом. Которым управлял тестостерон.
– А не чувства?
– Да какие в жопу чувства! Это было что-то вроде детской ветрянки. Которой нужно было переболеть.
– Долго же длилась твоя ветрянка…
– Да все никак не мог вылечиться.