Это не похоже на Веронику.
Она не такая!
Я ее знаю."
"Правда, сейчас она сама не своя. Такой яростной я ее раньше никогда не видел. Ей больно… Очень больно. Я знаю, что она чувствует в последние дни. То же, что я чувствовал несколько минут назад.
Ревность, сжигающую изнутри. Боль от предательства. Отчаяние от того, что наши отношения превратились в этот кошмар и ничего нельзя вернуть…
Поэтому – она могла сделать это мне назло. На эмоциях.
Блин. Думать об этом совершенно невыносимо. А, тем более, представлять.
Нет!
Она не могла.
Но она была в одном полотенце. А он говорил что-то о бракованных резинках. Как будто они собирались начать и обнаружили этот брак. Или как будто у них уже все было, но им оказалось мало резинок…
В нормальном состоянии Ника никогда не поступила бы так. Но сейчас ее состояние бесконечно далеко от нормального.
Блин. Нет.
Вся эта ситуация была какой-то… ненастоящей, что ли. Там не было ни проблеска страсти. Или какой-то, даже самой тухлой, сексуальности.
У Ники был совершенно будничный вид.
Я брожу вокруг машины. Пыхчу, как паровоз. Пинаю колеса, еле сдерживаюсь от того, чтобы не врезать кулаком с уже и так сбитыми костяшками по капоту.
Надо успокоиться.
Я спокоен. Я совершенно спокоен…
Ни разу за все то время, что я знаю Веронику, я не испытывал такой ярости. Даже близко.
У нас всегда были спокойные гармоничные отношения. А сейчас… какое-то дикое буйство страстей!
Я снова влетаю в подъезд.
Дверь квартиры тоже, к счастью, до сих пор не заперта. У них тут вообще какой-то коммунизм. Двери не закрывают, шастают друг к другу по делу и без…
Я врываюсь.
И застаю Вероничку сидящей на полу. У стены. Она обхватила себя за колени, а, услышав меня, испуганно подняла глаза.
Сердце сжимается. Она такая маленькая и хрупкая… И ей точно сейчас ничуть не лучше, чем мне.
Но все равно – я дико зол.
– Собирайся! – рявкаю я. – Поехали домой.
Подхожу к ней и протягиваю руку. Она смотрит на мою ладонь, но не берется за нее.
Поднимается сама.
– Собирайся! – ору я.
– Нет, – отвечает она.
Я стискиваю зубы так, что они, кажется, начинают крошиться. Мой стоматолог явно будет недоволен…
– Уходи, – говорит Вероничка.
– Хочешь остаться здесь, с этим сусликом? Я вам помешал?
Слышу свой резкий грубый голос.