Лодка заложила широкий вираж, чтобы обойти его.
«Дядька радуется!» — Капля неслась рядом. — «Кричит! Машет руками! Смешной!»
Наконец Волнов сбавил ход, повернулся ко мне. Лицо красное от ветра, усы растрепаны, но глаза острые, деловые:
— Так. Карты на стол, Данила. Вы что-то сделали с лодкой. Что-то невероятное. Расскажете, что?
— Даже показать могу, — улыбнулся я. — Хотите, все ваши лодки такими сделаю?
Он оживился, а после вдруг поник.
— Конечно, хочу, — ответил он. — Но догадываюсь, что это будет стоить дорого.
— Как это нет? — удивился я. — А комиссионные от Добролюбова?
Волнов замер, потом хлопнул себя по лбу:
— Точно! Триста рублей! Я и забыл совсем про них.
— Ну смотрите, за триста я могу улучшить половину ваших лодок. Только 6 штук.
— Шесть⁈ — Волнов едва не подпрыгнул. — У меня их двенадцать! Все двенадцать нужно! Меня конкуренты теснят, клиенты капризничают. Это станет настоящим спасением.
— Шесть. Работа сложная, почти ювелирная.
— Десять! Хотя бы десять! У меня семья! Почти.
— Так вы и зарабатывать станете больше. Окупаться быстрее.
— Восемь! — Волнов сложил руки в молитвенном жесте. — Восемь, и эта лодка в пользование бессрочно!
Я задумался. Восемь, это две трети его небольшого флота. Достаточно, чтобы он получил преимущество, но остались стимулы для второй сделки.
— Восемь за триста. Остальные четыре — за комиссионные со второй партии.
— По рукам! — Волнов протянул ладонь так быстро, будто боялся, что я передумаю.
Рукопожатие было крепким. Сама ладонь оказалась жесткой как наждачная бумага от многолетней работы с веслами и канатами.
Подплывая к складам Добролюбова, я размышлял о выгоде сотрудничества. Волнов получит свой супер-флот, я — увеличу свой постоянный доход и доступ к изучению русалочьих камней. Все довольны, все при деле. Как говорил один мой старый знакомый: «Лучшая сделка та, где выигрывают оба, но ты немного больше». Мудрый был старик.
* * *Контора Добролюбова встретила знакомой атмосферой делового хаоса. Все тот же закуток за перегородкой от склада, все тот же массивный стол, заваленный бумагами. Добролюбов сидел в своем кресле, что-то быстро подсчитывая на счетах. Костяшки щелкали как кастаньеты. Кузьмич стоял рядом, время от времени тыча испачканным в мазуте пальцем в платежную ведомость.
— А, господа! — Добролюбов отложил счеты. — Как раз вовремя! Кузьмич уже весь извелся в ожидании.