Он расхаживал по мастерской, размахивая руками как актер провинциального театра:
— Вы тут про камни, про заряды… А я вам про настоящее чудо расскажу! Моя лодка, ту что я выдал в пользование господину Ключевского и которую он улучшил, так вот она на теперь летает! Летает, говорю вам!
Добролюбов слушал с вежливым интересом делового человека, который умеет отличить преувеличение от правды. Кузьмич все еще скорбел над прибором, но ухо у него навострилось.
— Сегодня утром опробовали, — продолжал Волнов, входя в раж.
— Преувеличиваете, Иван Петрович, — мягко заметил Добролюбов. — Патрульные катера оснащены двойными камнями последнего поколения.
— Вот именно! А мы их сделали! — Волнов торжествующе ткнул в меня пальцем. — На старых камнях! На тех, что я три года назад за бесценок купил!
Кузьмич наконец оторвался от созерцания обугленных внутренностей прибора:
— Чушь.
— Ваш катер? — Волнов прищурился. — Это который вы на прошлой неделе хвастались? С промышленным камнем от грузовой баржи?
— Не хвастался, а констатировал факт, — поправил Кузьмич. — Мой катер развивает скорость до тридцати узлов. Это рекорд для частного судна.
— Ха! — Волнов хлопнул себя по колену. — Держу пари, наша лодка быстрее!
— Исключено.
— Проверим?
— Да хоть сейчас!
Они встали друг напротив друга как петухи перед дракой.
«Дядьки ссорятся?» — Капля забеспокоилась. — «Будут драться?»
«Нет, просто меряются… гордостью».
«Гордостью можно меряться?»
«У людей можно».
Добролюбов, почувствовав запах выгодной сделки, вмешался:
— Господа, а что если устроить честное состязание? С судьями, зрителями, всеми правилами?
Кузьмич задумался. С одной стороны, его профессиональная гордость была задета.
— Согласен! Через час на главном причале! Дистанция — до старого маяка и обратно!
— Погодите-ка, — вмешался Волнов. — Знаю я твой катер. Там у тебя действительно один камень стоит. Только он по размерам как на барже. И по скорости соответствует. Не совсем честно."
"— А что, испугались? — Кузьмич ухмыльнулся.