С этим странным выражением лица достопочтенный секунду-другую покачался взад и вперёд, а потом обмяк, рухнул прямо на задыхающегося Эраста Петровича.
Из травы, стрекоча радужными крылышками, взлетела перепуганная стрекоза.
Такие же, какУ ангелов и эльфов,Крылья стрекозы.Синяя звезда
Как переменилось все по сравнению с прошлой ночью! Мир не перестал быть опасным. Напротив, он стал ещё непредсказуемей и хищнее. Откуда-то из мрака – Фандорин твёрдо знал это – за ним неотступно следили пристальные глаза человека со змеиной, холодной кровью.
Эраст Петрович сидел в темноте, надвинув на глаза козырёк форменной фуражки, и ждал условленного сигнала. Огонёк сигары светился в темноте – его наверняка было видно с любой из соседних крыш.
Тело, сердце и разум титулярного советника блаженствовали.
Тело – потому что мигрень прошла, а ссадины и порезы совсем не ныли. Когда истекающего кровью дуэлянта привезли домой, первой навстречу выбежала О-Юми. Она не позволила Доронину вызвать доктора, занялась раненым сама.
Сердце блаженствовало, потому что в соседней комнате спала О-Юми. В конце концов, разве не это главное?
Разум же блаженствовал, потому что у Эраста Петровича снова был план, и на этот раз настоящий, отлично продуманный и подготовленный, не то что давешнее ублюдочное творение больного мозга, которое едва не стоило ему жизни.
Когда победительный Булкокс рухнул на своего поверженного противника, никто из зрителей не понял, что произошло, и уж менее всех изготовившийся к смерти Фандорин. Он спихнул тяжёлую тушу англичанина и приподнялся, вытер лоб (по которому стекал холодный пот) рукой (по которой стекала горячая кровь). Достопочтенный лежал ничком, вывернув кисть, всё ещё сжимавшую эфес шпаги.
К лежащим уже бежали врач и секунданты.