Офицеры в подъезде тоже нервничали, вопросительно поглядывали на командира. За спиной переминались добровольцы-антифашисты – в этот момент никакая сила не заставила бы их торчать на улице.
Андрей стянул с плеча автомат, осторожно, придерживая клык, передернул затвор. Дверь смотрелась внушительно, но замок был самый обычный. Майор отступил на шаг и выпустил в замок короткую очередь. Хрустнула хлипкая конструкция, посыпались щепки. Ну, пошли, славяне! Ударом ноги Гордин распахнул дверь, ворвался в квартиру.
– Ни с места! – рявкнул он, уходя в сторону.
Кто-то пробежал, потом прозвучали два выстрела, и узкий коридор затянулся дымом. В квартире находился один человек, и он, к сожалению, был вооружен. Вкатился Зинченко, бросился по коридору, стреляя навскидку, а когда прогремел еще один встречный выстрел, пробил плечом дверь гардеробной, ввалился в крошечную каморку. За ним вбежали Несмелов и Булычев. Последний щедро осыпал коридор свинцом. Сопротивление прекратилось, противник бросился в ближайшую комнату справа по коридору.
– Брать живым! – гаркнул Гордин.
– Да помним мы, товарищ майор, не склерозники… – проворчал Булычев.
– Не склеротики! – с нервным смехом поправил его Несмелов, выпустил в комнату еще две пули и снова прижался к косяку. В зале повалился стул.
– Курц, назад! – ахнул Андрей. – Вы с ума сошли?"
"– Товарищ майор, вы были правы! – отозвался австриец. – Он бежит к черному ходу! Надо его перехватить!
– Курц, назад!
Что-то снова пошло наперекосяк. Субъект в пиджаке задержался за порогом, выстрелил – он, по-видимому, сменил обойму. Курц споткнулся, покатился по полу. Заорал благим матом, увидев кровь.