Андрей опомнился – нельзя стрелять! Теперь у этого парня повреждена нога, далеко не уйдет… В такие мгновения особо не размышляешь, что по силам человеку, а что нет. Гордин забрался на подоконник, высунулся наружу. Пожарная лестница была далеко, метра два от окна! Карниз на стене имелся, но по нему далеко не уйдешь – не за что держаться руками. Он поставил автомат под подоконник, схватился за край оконной рамы, встал на дрожащие ноги…
Это был беспримерный прыжок. Андрей не ожидал от себя такого. За спиной кричали люди, кто-то норовил схватить его за хлястик.
Лестница тряслась, кто-то наверху пытался повторить его прыжок.
Майор летел как стрела из лука. Влетел в подворотню, выхватывая «ТТ» из кобуры. Темнота навалилась. Андрей мячиком отскочил от стены, подался к другой – все по науке. Но стрелок уже был далеко, и это, как ни крути, было отвратительной новостью! Он выбежал из подворотни, завертелся озираясь. Впереди еще один двор, за ним строение, аналогичное первому.
Но когда майор добежал до точки, где видел преступника, впереди уже никого не было. Хотя не совсем: женщина испуганно вскрикнула в переулке. Он помчался на звук через газон, ноги вязли в рыхлой почве – влетел в переулок. Снова вскрикнула пожилая дама, прижалась к забору. Бедняжку уже дважды напугали. «Просим пардона, гражданка», – пробормотал на бегу Андрей, промчался вдоль забора, свернул на детскую площадку.
– Господин Шмидт, стоять, вы окружены! – проорал майор."
"Первый секретарь магистрата Максимилиан Шмидт словно споткнулся – остановился и обернулся. Перекошенная злобой физиономия, затравленный взгляд. Теперь понятно, как нашла безвременная смерть господина Эггера и госпожу Лауру Штейнер.