Дважды он получал контузию, тонул в болоте, падал со скалы и вдруг уверовал в свое бессмертие – по крайней мере на ближайшее время, хотя бы до конца войны…
– Вот, пожалуйста, господин майор, это список лиц, расстрелянных в подвале полицейского участка, – бургомистр Шварцен протянул бумажный лист. – К сожалению, список неполный, некоторые лица еще не идентифицированы – возможно, у них не было родственников, или родственники уехали…
Бургомистр смотрел на майора как-то странно. Ночь прошла, страх утих, но лицо его обрюзгло еще больше, набухли мешки под глазами.
– Вот видите, господин Шварцен, можете, если захотите. Значит, я не ошибся в вас, примите похвалу."
"Андрей забрал список, покосился на женщину в углу. Очевидно, у Микаэлы там было любимое место. Она осунулась, лицо превратилось в маску. Женщина была одета в ту же одежду, что и вчера, – видимо, махнула на себя рукой. Впрочем, голову помыла – чистые волосы стянула на висках заколками. Микаэла исподлобья разглядывала майора. Иногда взгляд ее перескакивал на отца.
– Кто эти люди, господин Шварцен? Где они работали?
– Формально, господин майор, эти люди считались безработными… – бургомистр облизнул сухие губы. – Во всяком случае, официальной работы у них не было… В рейхе такое невозможно – там работают все, если ты, конечно, не инвалид… Ими бы непременно заинтересовалась трудовая комиссия…
– Можете не продолжать. Эти люди были трудоустроены, но место их работы не афишировалось.
– Да, очевидно, так. Но это не значило, что работа носила незаконный характер…
– Безусловно, господин Шварцен. Если работодателями являются структуры типа СС или СД, то это вполне законно. Говорю без иронии. Законы могут быть бесчеловечными, но если они выполняются, значит, законность в стране существует.
– Несколько человек работали в городской типографии – бывшие наборщики, верстальщики. Трое или четверо – слесари.
– То же самое, что эстамп, – кивнул Гордин, – рисунок, полученный оттиском с печатной формы. Представьте себе, мы не настолько невежественны.