И о существовании другого он и не подозревает. А может, это и хорошо? От внезапного сомнения Воронцов едва не выронил из рук ветошку, которой чистил затвор своего старенького, видавшего виды ППШ. Может, командир на передовой и не должен сомневаться? Зачем ему в решительный момент слушать в себе какие-то голоса сомнения и внутренней тревоги? Это только навредит и ему, и его подчиненным. В бою нужна твердость, быстрота, лаконизм приказа, который понятен всем. А всегда ли этой твердости хватает ему, старшему лейтенанту Воронцову? Вот уже к границе подошли.
Что со мной происходит, в следующее мгновение подумал он и с беспокойством посмотрел по сторонам.
Воронцов стиснул зубы, стараясь преодолеть себя. Закрыл глаза, но тут же перед ним встала Зинаида с детьми, и он подумал с жалостью к ним и к себе: как хочется вернуться домой живым и здоровым! Как же хочется!.. Все, все, довольно. Он открыл глаза. Впереди в такт шагу покачивались деревья. Левее все еще виднелась просека. Он посмотрел на просеку, где несколько минут назад исчезла группа Нелюбина.
Здесь, в лесу, была другая война. Более жестокая. И враг перед тобой появлялся не в дальней цепи, по которой молотили все минометы поддержки, все пулеметы всех взводов, и там его можно было остановить на расстоянии.
Но почему это имя, снова, – русское?
Глава шестнадцатая
Когда исчез Сакович, Радовский сразу понял, где надо искать упавший советский самолет. Прочесывать малочисленными группами огромный, к тому же сильно заболоченный массив Чернавичской пущи равносильно поискам иголки в стогу сена.