Мраморный бассейн выглядел чертовски привлекательно.
— Сапоги с меня сними, — велел он служанке по-ромейски.
Та не рискнула ослушаться.
— Я тоже не прочь поплавать, — заявил Сергей.
— Тебе не надо, — аристократка облизнулась, губки влажно заблестели. — Ты варвар. Варвар должен пахнуть зверем.
Пахнуть зверем, значит…
Да, искупаться очень хотелось, но бассейн немного подождет.
— Глупышка, — Сергей оскалился. — Не пахнуть зверем, а быть им! Кыш! — бросил он служанке, подхватил Юлию поперек туловища и, игнорируя слабое сопротивление, уложил животом на низкую мраморную скамью.
Придавив ладонью поясницу женщины, Сергей пресек попытку освободиться и свободной рукой задрал подол туники. Под тканью обнаружился аккуратный задок, спрятавшийся под кружевным шелком набедренной повязки. Возиться с ней Сергей не стал. Рывок… Ткань лопнула. Круглые, гладкие алебастрово-белые ягодицы выглядели безупречно.
Развязать шнурок на штанах — секундное дело.
Юлия дрыгала ногами и возмущенно пищала, требуя вернуть ей свободу. Сергей не особо верил в искренность требований.
— Варвара хочешь? Зверя? — навалившись сверху, прорычал он в гущу растрепавшихся локонов. — Будет тебе зверь!
К черту прелюдии и прочие возбуждающие игры! Сергей вошел в нее одним ударом, резким и точным. Словно кинжал в печень воткнул.
Ну да ни один кинжал не входит в нутро так легко. Какие, на фиг, прелюдии? Устрица в горло проскальзывает труднее.
— Дай… мне… перевернуться… дикарь…
Сергей ухватил ком рыжих волос, в который превратилась затейливая прическа, потянул, запрокидывая голову Юлии, шепнул:
— Зверя не просят, — и прикусил мочку уха, ощутив зубами мякоть плоти и металл сережки.
Это хорошо, что норка ромейки оказалась такой скользкой, не то Сергей не сдержался бы…
А торопиться не следовало. Некуда торопиться. У них вся ночь впереди.
Но все равно первый раунд закончился быстро. И пяти минут не прошло.
Сергей выпрямился, поглядел сверху на носительницу генов благородных римлян…
В этом ракурсе она не смотрелась утонченной аристократкой, но вид был неплохой.
Сергей покосился на раба с факелом. Гладкое лицо раба было невозмутимо. Евнух. Ему подобные страсти недоступны. А может, и вообще непонятны, если его оскопили в детстве. Византия.
И эти люди смеют называть русов варварами.
Но сейчас Сергей готов их простить, ведь они придумали бани. И бассейны.
Оставшаяся одежда полетела на пол.