Распахнув глаза, Хелен с удивлением уставилась на незнакомый потолок, вернее, на тяжелый балдахин из бархата темно-персикового цвета, который скрывал от нее часть комнаты. Незнакомой комнаты.
Завозившись, Хелен попыталась приподняться на локте и далось ей это с большим трудом. Будто она вчера или вагоны разгружала, причем в одиночку, или неделю жестко болела гриппом.
Где-то за пологом балдахина что-то громыхнуло, послышались быстрые шаркающие шаги и чужой голос запричитал:
– Ох, эйра, вы очнулись?! Радость-то какая! Марька, дурында, чего стоишь? Бегом к хозяину, обрадуй его.
Рядом с постелью появилась полная невысокая женщина среднего возраста, в форме прислуги, но не в цветах дома Кагматта. Женщина была совершенно незнакома Хелен, но продолжала радостно голосить:
– Ох! Наконец-то! А я молилась Пресветлой! Мы все молились! И наши молитвы были услышаны! Воды, хозяюшка? Али еще чего подать?
– Где я? – с трудом выдала Хелен севшим голосом.
– Так в доме родителей! Неужто свою детскую спальню не узнаете? – Служанка продолжала радостно тарахтеть что-то еще, но многочисленные скороспелые слова наплывали друг на друга, и Хелен мигом теряла смысл услышанного.
– Родителей?
Интересно, чьих?
– Да. Ох, горюшко какое! Вы же как овдовели... Ой!
– Я... что?!
Когда она успела? Неужели даже это забыла? Так, стоп, а кто был мужем? А свадьба когда была?
– Ой, эйра, не слушайте меня, дуру старую.
Только Хелен попыталась сосредоточиться, как опять сбилась. Так служанку слушать или нет? И... кто будет рад?"
"– Батюшка? – выдохнула Хелен, откидываясь назад на сбившиеся подушки, поскольку силы быстро покидали ее.
– Ох, да что я говорю! Все будут рады! Матушка ваша тоже! А что она реже к вам заходила, так вы не думайте! Она просто все дни проводила в молитвах Пресветлой о вашем здоровьеце! – тараторила служанка, суетливо то поправляя покрывало, слишком тяжелое и жаркое, то смахивала несуществующую пыль с тумбочки рядом.
И всё суетилась, не зная, куда себя деть от радости, которая явно рисовалась на ее полном румяном лице.
Хелен прикрыла на миг глаза.