Может, когда окажусь в городе, стоит покрутиться возле дома градоправителя и портовых шишек, вдруг да увижу где на клумбе знакомые белые или фиолетовые звездочки? Наверное, я бы и перед кражей не остановилась: в конце концов, стащила бы один клубень, не больше.
Я отогнала пустые фантазии. Еще бы о шоколаде размечталась! Жили без этого люди много веков, и я проживу.
На улице сгущались сумерки, и в трактирном зале становилось темновато, тем более что огонь в очаге уже едва теплился, для моих целей хватало углей.
Разговоры за столом стали громче – сказывалось выпитое, кто-то уже и петь порывался, но буянить не пытались. Может, потому что сам купец сидел среди своих людей, негромко переговариваясь с хорошо одетым парнем, очень на него похожим, а может, потому что Юбер из своего угла по-прежнему наблюдал за происходящим со скучающим видом.
– Погоди-ка, – окликнул меня купец, когда я, поставив свечу к нему на стол, собралась отойти к очагу, рядом с которым Джулия уже пристроила стопку мисок, намереваясь разливать щи. Провел пальцем по свече так же, как вчера Эгберд. – Что это за воск?
– Это не воск, это сало.
Не объяснять же про стеарин, тем более формул я все равно не помню, да и не нужны они купцу.
– Не дури меня, сало от воска я отличить могу. Что, думаю, пахнет у вас не как везде, а оно вон в чем дело.
Пахло сейчас готовым пресным тестом, щами и – у самих столов – добрым пивом. Но не горелым жиром, что правда, то правда.
– Особым образом обработанное сало. – Пояснила я. Хорошо, что вчера уже придумала отговорку. Может, зря я это затеяла? Может, жить как все и не высовываться? Но я в самом деле не смогу готовить и есть в помещении, где плохо пахнет!
– Продай рецепт.
Я мысленно присвистнула, Джулия стукнула черпаком о миску, видимо, тоже изумившись услышанной сумме. Вот только если купец платит фунт за рецепт, значит, намерен сам заработать на этом намного, намного больше.
– Я обещала покойному батюшке… – завела я вчерашнюю шарманку.
– Два фунта.
– Не могу. Обещание есть обещание."
"Нет, я не жадничала и прекрасно понимала, что рано или поздно рецепт просто украдут – такова судьба любого изобретения.