– Тогда я хочу эти шесть пенсов себе! А то вся эта скукотища достается мне, а все деньги – тебе, хотя ты только командуешь.
– Да как ты смеешь?! – вскинулся Фил, рубивший рядом дрова.
Я жестом остановила его.
– Идет, – спокойно ответила я сестре. На лице брата появилось возмущение, а вот Бланш явно не ожидала такой быстро победы, потому что ее личико отразило не торжество, а озадаченность. Умная девочка, чует подвох. И я продолжала:
– Купец платит шесть пенсов за фунт, вычитаем полтора пенса за сало, которое уйдет на приготовление свечей.
– Они же в лесу растут!
– А что, я дурной задарма мозоли натирать, чтобы ты деньги в кошель сложила? – ухмыльнулся Фил, кажется, поняв, к чему я веду.
Бланш растерянно уставилась на нас, а я безжалостно продолжила считать:
– Значит, остается четыре с половиной пенса за фунт. Вычтем еще полпенни за уксус, он точно в лесу не растет. Еще надо бы вычесть стоимость ниток на фитиль, но при таком объеме производства… – Тьфу ты! – В смысле, пока делаем не очень много, нитки можно не считать.
– Котел же наш! Мы же его ни у кого не брали! – возмутилась сестра.
– А кто будет новый покупать, когда он рано или поздно придет в негодность? Я? С какой стати, если деньги за то, что в нем сварится, пойдут тебе?
Бланш прикусила губу, но сдаваться не торопилась.
– Хорошо, минус полпенни в день.
– Еще ты должна заплатить мне за науку.
– Не надо, я поняла. – Бланш опустила голову. – Но у вас всех есть свои деньги, а у меня даже осьмушки медяшки на новую ленту нет.
Глава 28
Как и во всех небогатых семьях, она донашивала одежду за старшими.
Я приподняла бровь, внимательно глядя на сестру.
– Ну… на самом деле у меня есть два пенса. – Она начала ковырять носком землю. – Батюшка подарил на десять лет.
– Мне батюшка дарил пенни в месяц, – сказала я.