Глядишь, и целителя привезут, и гостя беспокойного от нас заберут, тогда можно и постояльцев будет селить. А пока – у нас санитарный день.
Фил недоуменно моргнул, и я поправилась:
– Закрыто, короче.
Отвернувшись от него, я только сейчас вспомнила про устрицы. Сняла с решетки и забыла, занятая совершенно не тем. Голова и сейчас была занята другим, и слегка мутило.
– Дай попробовать? – попросила Бланш, увидев, как я взяла в руки и снова отложила раковину. – Я такая голодная!
Я протянула ей раскрывшуюся на огне ракушку.
– А вкусно, даром что остыли, – сказала она. – Можно еще?
– Ешь все, – сказала я. – Мне кусок в горло не лезет.
– А я, когда волнуюсь, наоборот есть хочу. Я бы еще и супа налила. И кашу…
Кстати, перловку надо маком заправить, она подошла уже.
– Ешь, я не против. И Джулию с Филом зови, пока они делами не занялись.
В самом деле, переполошились все и про обед забыли. А про обед нельзя забывать, эмоции эмоциями, но тело без еды – как машина без топлива, далеко не уедет.
Бланш покосилась на котлы и покачала головой.
– Я наелась. А остальных сейчас позову. И наверх…
– Наверх я сама схожу, – перебила я ее.
Может, там кровь и прибрали, и все равно нечего ребенку на это смотреть."
"Подняться наверх я не успела. Снова застучали копыта, и через несколько мгновений в трактир быстрым шагом зашел Годфри, а за ним следовал сухощавый мужчина лет пятидесяти.
– Где они? – спросил Годфри.
– В вашей комнате.
Он кивнул и обратился к своему спутнику:
– Вам что-то понадобится, сэр Максимиллиан?
– Горячая и холодная вода и ветошь.
Я молча наполнила кипятком еще один кувшин. Кто знает, израсходовали ли те, наверху, воду, и сколько ее понадобится целителю? Вдруг он полостную операцию делать собрался? У нас бы именно так и поступили, а как тут, едва ли мне удастся узнать.
Годфри поднял ведро с холодной водой, к которому я примерилась, забрал из моей руки кувшин.
– Нечего тебе там делать, – сказал он.
Я не стала говорить, что уже была и все видела. Не время и не место спорить, да и на самом деле я с удовольствием забыла бы увиденное, только теперь не получится.
Через полминуты Годфри вернулся вместе с братом, все еще хромающим. И Юбер, который спускался следом, по-прежнему держал руку в косынке.
– Целитель выгнал всех, сказал, что нами займется потом, когда разберется с серьезными ранами, – пояснил Годфри. – Оставил только Эгберда, помогать.