Баба Таня спросила у Марины, не Андреевы ли это картинки, а та рассмеялась и ответила, что его, но не картинки, а репродукции... Ты предполагаешь, что Иннокентий Шалопутин настолько известен, что массово печатаются альбомы с его произведениями или настенные календари? И Андрей именно вот по этому великому творцу фанател? Или ""репродукции Андрея"" в том смысле, что репродукции с его бессмертных полотен?
- Слушай, ты что - большой знаток живописи? - окрысился вдруг Митрошкин. - Три книжки про Ван Гога прочитала, думаешь, уже крутой специалист? Какие ты картины-то знаешь, кроме ""Трех богатырей"" и ""Ивана Грозного, убивающего своего сына""?
- Нет такой картины ""Иван Грозный убивает своего сына"", - угрюмо блеснула студенческими познаниями я.
- Какая разница?! Почему ты так уверена, что не может быть других знаменитых натюрмортов с подсолнухами? Почему...
- Потому что баба Таня очень точно охарактеризовала ""живописную манеру Андрея"": неаккуратно нарисовано, намалюет, нашлепает как попало.
- И, по-твоему, один Ван Гог писал в такой манере?
- Нет, не один! Но вместе с подсолнухами там висела ещё какая-то ""кроватка как попало нарисованная"". ""Спальня в доме художника"". Помнишь такую картину? Нет?.. И, вообще, в этой истории как-то клинически много совпадений. По городу ходит слух, что в больничных подвалах прячется сумасшедшая женщина. В декабре из онкологии пропадает смертельно больная тетя Оля, и её так и не находят.
- О! А говоришь, никого не обвиняешь? Да у тебя опять целый букет серийных убийц, на зависть милиции!
- Леша, я, действительно, никого не обвиняю, - я обхватила себя за плечи и начала мерно раскачиваться взад-вперед, - но что-то мне во всем этом не нравится.
- Муж Марины умер.