— Меня будут пытать?
— Окстись, дуреха! — рыкнул дед. — Поспрашивает…
Боярин не договорил. Репешок не тронет дитя по своей воле, а вот княгиня… Не на это ли
дьяк разбойного намекал, когда впервые завел разговор о Дуньке?
Малышка как раз слегла и её расспрос отложили, да и нечего было спрашивать. Наташка всё
рассказала и под пытками не отказалась от своих слов. А старой княгине неймётся. Карами
грозит всему роду Полуэктовых, лается на тверичей, что подпихнули негодную княжну её
сыну, и на Дуняшку зуб точит.
злопамятность старой княгини.
«Твоя внучка, — сказал он, — поперёк горла Ярославне встала…»
Вот так! Нашла старая себе врага! И ведь прав Борис Лукич: не даст она жизни внучке, и как
бы не обрушила гнев на весь род Дорониных. Пока князь не вернулся, она остаётся в силе.
В голове Еремея жужжала навязчивая мысль о том, захочет ли князь защитить Дорониных от
гнева своей матери?
Хм, пожалуй, что вопрос о княжьей защите надо ставить не так.
Ох, Дунька! Влезла же ты в клоаку! Хватило ума заметить заговор, а опыта не достало, чтобы промолчать и остаться в стороне. Теперь как ни крути, а всё плохо выходит!
Как ни заглядывала Дуня в глаза деда, но ничего больше он не сказал. Наводить порядок в
горнице сразу же расхотелось, а ведь была идея создать современный скандинавский стиль. А
что? Вокруг дерево, минимум предметов и окна без занавесок! Он самый и есть, скандинавский! Осталось только несколько старых поварешек на стену повесить, чтобы
изюминка была.
Ванюша всё же выпросил себе сказку,и Дуня рассказала ему о цветике-семицветике.
Переделала,конечно, чтобы соответствовало времени и даже сама увлеклась, но волнение по
поводу завтрашнего похода в разбойный приказ никуда не делось. И так она переволновалась, что утром следующего дня ей было уже всё равно.
— Ты ничего не бойся, — напутствовал дед.
идём к Репешку. Он и сынок его за нашу семью радеет, а Евпраксия Елизаровна сразу сказала, что не даст тебя в обиду ни при каких обстоятельствах.
Еремей воодушевленно потряс кулаком, вспомнив лицо боярыни Кошкиной и пояснил
внучке:
— Ух, как она осерчала на Марию Ярославну, когда ей донесли, что она словно змея в лицо
тебе шипела, а ты после слегла. Так что ничего не бойся маленькая моя.