Лицо его всё больше прояснялось, а в
глазах появилась спокойная уверенность. Теперь Бокеев снова походил на того человека, каким
запомнила его Дуня, когда встретила в первый раз.
И всё же она вздохнула с облегчением, когда боярин уехал. От него и его людей все
держались подальше, чувствуя угрозу.
Дуня не смогла в этот день работать. Она совершила поступок и теперь переживала за
сделанное.
Надо ли было лезть со своей благодарностью? Если кто-то узнает, что она помогла, то
донесут и пострадает семья. Бокеева ведь могут поймать, да начнут пытать…
И наконец, за что она благодарна? За убийство? Эта мысль шокировала Дуню.
убийце.
Дуня даже зажмурилась, жалея, что начала мусолить содеянное. Стоило призадуматься и всё
получалось совсем не так однозначно, как показалось в начале.
Толстушка Аграфена, видя состояние девочки, попыталась вызнать у неё, что случилось, но
та внутренне закрылась от неё, что ещё больше обеспокоило монахиню.
игуменья и долго расспрашивала о том, как продвигается работа, как к ней относятся
обитательницы монастыря. Измученная вопросами и тем, что приходится скрывать свои
тревоги, Дуня еле отбилась, не помня себя добралась до кельи и прилегла. Последней мыслью"
"перед сном было осознание того, что она всё-таки бесповоротно изменила историю!
Мария Борисовна должна была умереть, а старая княгиня продолжать жить и одобрить брак
сына с Зоей (Софьей) Палеолог.
появится новая ветвь и неизвестно, как это отразится на истории всего народа. Вот ведь!
Во сне Дуня увидела кусочек своей прошлой жизни. Её никуда не утягивало, но лавка, в
которой она работала выглядела иначе, чем она привыкла. На полках помимо веретен, чесалок
и прялок стояла «Московская игрушка». Множество деревянных, медных, бронзовых, латунных
механических игрушек. Их разнообразие поражало, а полки гнулись под тяжестью.
— Дичь, какая-то! — фыркнула Дуня, и обратила внимание на застекленный прилавок.
Там рядами лежали медные, серебряные и металлические перья для письма. Как раз такие, какие она давно думала сделать, намучавшись с гусиным пером. На ценнике было написано, что первые перья на Руси появились во второй половине пятнадцатого века. Это как раз её
время. Дуня хотела сказать, что если бы тогда существовали эти перья, то она бы не мучилась…
и тут её озарило.