– Я ума не приложу, кто тебе сержанта дал, – пошутил Саня, зашнуровывая ботинки.
– Бог мне сержанта дал, хоть я его и не видел ни разу! – сказал Серёга и исчез за навесом одеяла на входе.
– Дурак, – улыбнулся Саня.
Сегодня на небе солнце отсутствовало. Серая пелена, и ни одного окошка просвета. Нет ни ветра, ни снега, ни дождя, лишь небольшой туман. Молодой наводчик уже сидел на броне, придерживая металлические контейнеры для каши и супа. Скачков вжал в пол педаль газа и нажал на пуск. Двигатель сухо рявкнул, выдохнув эжектором чёрный клубок копоти.
"– Держись! – крикнул механик наводчику, и машина тронулась, выезжая из капонира.
Полевая кухня расположилась во дворе П-образного кирпичного дома среди разбитых двухэтажных зданий. В углу двора натянули палатки, раздавая оттуда хлеб и консервы. Очередь живая, нервная. Техники много, механики кричат друг на друга, пытаясь разъехаться. Из горловин двух небольших цистерн струятся пары горячей каши и супа. Два бойца в грязных белых халатах орудуют черпаком.
Контрактник-танкист с утра уже пьян, лезет без очереди, распихивая в сторону молодую пехоту. Парни сторонятся его, косясь на автомат, который болтается на плече подвыпившего. Рядом никого из офицеров, поэтому танкист качает права и дерзит поварам.
– Эй, броня! – крикнул Скачков. – Я тебя сейчас по колено в землю вобью. Ну-ка встал в очередь.
Тот недовольно встаёт на место, явно различая срок службы Скачкова по лицу, голосу и внешнему виду. Многие оборачиваются на Саню, смотрят как на спасителя.
– Ну иди давай, чего сидишь-то? – поторопил Скачков зазевавшегося бойца. – А то до обеда проторчим тут.
Пока шла раздача пищи, Саня перечитал ещё раз письмо из дома, представляя своё возвращение, которое обязательно должно быть эффектным и неожиданным.