Высокие белые пики поднимались почти на уровень второго этажа и застыли, напоминая волны, горы, зверей.
— Что здесь случилось? – шепотом спросила Сахана, боясь потревожить спящую стихию. – Буря?
— Нет, – Алкид обнял ее за талию, продолжая увлекать глубже в сад. – Это я.
— Ты? Ты это сделал со снегом?
— Считай, мстил за бурю и, остановленное из-за стихии, производство, – усмехнулся мужчина. – Они мне, а я им вот так ответил.
Сахана засмеялась.
Наконец они оказались перед небольшой беседкой. Алкид открыл дверь, и они вошли внутрь.
— Витражи были на всех окнах, – сказал Алкид. – Буря их разбила, оставив только один, но так даже лучше – мы будем видеть мой удивительный сад.
Сахана действительно во все глаза изучала фантастические снежные скульптуры. В беседке был накрыт стол на двоих, магия Алкида поддерживала тепло, напоминая о себе разноцветными всполохами.
— Ты как-то спросила, всегда ли мне хотелось посадить кого-то на цепь, – задумчиво произнес он со странным выражением лица.
— Я помню, в клинике, – попробовала улыбнуться Сахана. Алкид будто излучал боль и грусть, словно был ранен, и ей показалось, что ему нужно утешение.
— Так вот, я вспоминал об этом. Наверное, я действительно всегда хотел привязать своих близких к себе, чтобы они не бросали меня. Чтобы мама не ездила в горы, уверенная в своей магической защите и не рисковала собой. Чтобы отец не уехал, оставив на меня Нормана. А потом хоть как-то участвовал бы в моей жизни, а не ограничивался короткими письмами. Ты знаешь, что он не привез, а просто прислал Василя и Марка. Даже не написал в какой именно момент судьба послала ему новых детей, просто написал на обрывках листка имена и сунул им в карманы.