Вжимаюсь в распахнутый влажный рот губами, сразу нагло лезу языком чуть ли не в горло, а руками - под полы пальто, проверять, правду ли сказал мужик.
Она слабо стонет мне в губы, податливо позволяя себя иметь орально и лапать за задницу так, как мне хочется.
В голове - дурман сразу, потому что брюнеточка - вкусная до охерения. И очень манкая внизу - крепкая попка, гладкие ножки в чулках на подвязках. Так порочно, по-блядски… Заводит дико.
Хочется прямо тут ее опустить на колени и заставить отсосать.
Но я не совсем помешался, понимаю, что в любой момент нас могут застукать, и тогда весь кайф поломают.
Потому, не прекращая целовать, просто подкидываю свою добычу за ягодицы, сажаю на себя, заставляя обхватить ногами поясницу и тащу через половину коридора в номер.
Она растерянно гладит по плечам, царапает шею, стонет сквозь поцелуй, ерзает на мне.
Кошка дикая, похотливая!
Охеренный у меня сегодня праздник!
Отрываюсь от нее, чтоб достать ключ-карту:
— Погоди, малышка, сейчас, сейчас.
Она словно приходит в себя в этот момент, дергается растерянно, шепчет:
— Куда… Что ты… Ах…
Это я уже ее в номер занес и на кровать тут же опрокинул, мгновенно опять затыкая рот.
Не нужно женщине думать, одни беды от этого. А уж этой женщине - вообще думать противопоказано. И разговаривать - тоже.
Таким красивым женщинам надо просто отрубить эту опцию… Мешает жить нормальным мужикам.
Распахиваю рывком пальто и замираю , не дыша и не умея отвести взгляда от открывшегося чуда.
Она - охеренная. И ей дико идет молочного цвета белье, кружево, оттеняющее бледную нежную кожу. Кажется, эта хрень сплошная, как купальник слитный… Или где-то внизу хитро расстегивается. Сейчас проверим.
Стаскиваю с себя футболку, моя добыча несдержанно ахает и еще шире распахивает ресницы. Ей явно нравится то, что она видит.
Усмехаюсь довольно, потом рывком подтягиваю ее к себе, сразу проверяю , верно ли мое предположение про застежку в интересном месте.
Ого! И ага!
Шелковая хрень сдается без треска и писка.
"Наклоняюсь, жадно припадая к открывшемуся богатству ртом, моя добыча что-то тонко пищит наверху, бедра мелко подрагивают. И мокрая, такая мокрая!
Когда начала течь? Неужели, еще в коридоре, когда от нее этого урода отогнал? Ух, как вкусно!
Упиваюсь ее вкусом, лижу жадно и быстро!
И чуть ли не кончаю, когда она выгибается от удовольствия, мелко потрясываясь и выстанывая нечленораздельные “ох” и “ах”.