На крыльях

Почему – и сама не знаю.

* * *Катя была права – в коттедже, принадлежащем братьям, было много алкоголя. Много девушек, веселья и соблазнов. Обычная для них тусовка, на которой собралось множество их друзей и знакомых.

Сначала мальчишник был рассчитан сугубо на музыкантов из «На краю» и команду ребят, которые работали с ними, но после полуночи стали подтягиваться общие друзья, и друзья друзей, и их подруги, и даже несколько девчонок-поклонниц – из тех, постоянных, что состояли в группе поддержки, без которых не обходился ни один концерт.

Посвящать особо в то, что барабанщик женится, никого не хотели, поэтому просто объявили, что праздник – в честь Келлы. Он, правда, был угрюм, не подпускал к себе девчонок и опрокинул пару рюмок горячительных напитков, сидя на высоком табурете у бара. С одной стороны, он не понимал, как ввязался во все это, а с другой – все еще был зол на отца, хотя обычно отходил быстро. В общем, Ефим был не в настроении и в общий праздник не вписывался, что бывало крайне редко. Кей тоже пребывал в не самом отличном расположении духа. Мало того, что вечером он расстался с Катей, болела голова, так еще звонил – впервые за пару лет – брат и нес ахинею.

– Это ты все рассказал ей! – зло выкрикнул Кирилл в трубку, и Антон даже подальше убрал телефон от уха.

– Ты о чем? – поинтересовался он.

– Не притворяйся! Во второй раз! Козел! Ты мне всегда и во всем переходишь дорогу! Я ее тебе не отдам. Понял?

– Мать или дорогу? – иронично поинтересовался Антон и удостоился минутной порции истерии от родного брата.

После спросил, все ли это, вежливым тоном послал и отключился. Уже потом он понял, что речь идет об Алине и о том, что мать запретила Кириллу с ней общаться.

Зато близнецы отрывались от души, и Арин, к которому липла сохнущая по нему девушка, без конца называющая его Волчонком, – тоже. Да и все прочие гости чувствовали себя отлично.

Когда Антон отправился спать на второй этаж и только ступил на первую ступень лестницы, как его вдруг кто-то потянул за ремень. Он обернулся и увидел Алину, стоящую внизу и смотрящую на него делано спокойно, мягко при этом улыбаясь.

Она была уверена, хороша собой, и только болезненный блеск темных глаз выдавал ее.

Алина, как и всегда, одета была с иголочки: в темно-синее короткое фирменное платье, открывающее длинные стройные ноги и точеные плечи, на одно из которых красивой упругой волной ложились смоляные волосы. На ногах – закрытые туфли на огромном каблуке. Тонкое запястье обвивал изящный браслет.