На крыльях

Я хмыкнула в кулак.

– Это ваш жених? – удивленно спросила мастер. Ответить та не успела.

– Где это?! Что это?! – ворвался в гостиную отец невесты. Дядя Витя был крайне зол.

Он кинулся к окну, отталкивая заинтересовавшихся фотографа и оператора, и едва ли не позеленел. Впрочем, я понимала почему. Келла, стоящий внизу вместе с близнецами и еще какими-то парнями, выложил имя своей невесты. И не цветами, и даже не камешками – а пивными бутылками и банками. И даже выложил нечто, напоминающее кривое сердечко.

Глядя на всю эту красоту из-за спины дяди Вити, я улыбнулась.

Келла в своем репертуаре.

– Опять! – заорал Виктор Андреевич. – Этот косомордый свинорыл опять позорит меня перед соседями! Сергей! – завопил еще громче глава семейства Журавлей.

– Что, пап? – заглянул в комнату парень.

– Немедленно тащи ведро воды. Будем охлаждать пыл Зелибобы.

– Лучше помои, папа, – вставила Ниночка, подходя к окну. Она распахнула его, схватила с блюда красное яблоко, которое нужно было для композиции фотографу, прицелилась и пульнула прямиком в толпу парней.

Те с хохотом разбежались.

– Проваливайте, – прошипела Нина, хватая остальные яблоки. Но, увы, и они не достигли цели.

– А что с невестой? – шепотом поинтересовалась у меня мастер.

– Нервничает перед свадьбой, – отвечала я.

– Я таких нервных невест давно не видел, – услышал фотограф, который, кажется, находился под впечатлением. Зато оператор умудрялся все это снимать на камеру.

Словно подтверждая слова фотографа, Ниночка, забывшись, выругалась, аки сапожник, у которого сгорела мастерская.

Хорошо, что дядя Витя не слышал – убежал за водой вместе с Сергеем, посчитав, что одного ведра будет маловато.

– Нина! – орал Келла дурашливым голосом. – Я тебя люблю! Ай лав ю! Соу матч! – и он развел руки в стороны, показывая, как сильно.

А после сложил руки сердечком и забегал под окном. Даже мне хотелось его пристрелить, честно слово.

– Катька, неси яйца, – распорядилась озлобленная Нинка, чувствуя себя оскорбленной.

– Не надо.

У меня тяжелая артиллерия есть, девочки, – ухмыльнулся дядя Витя, таща полный мешок из-под мусора. Следом шагал Сергей с ведром воды.

– Может, не надо? – засомневался фотограф.

– Надо, – всегда был уверен в себе Нинкин папа. Он молниеносно швырнул содержимое мешка вниз, но парни успели разбежаться. Зато имя его дочери было теперь усеяно шкурками от бананов, пакетиками, мятыми бумажками, обертками и прочим мусором.

Как я держалась от смеха, ума не приложу.