— Левон! Я хочу, чтобы они все отстали от нашей семьи раз и навсегда!"
"— Мам, послушай меня, — Андрей соскользнул с кресла, сел на корточки, взял мои трясущиеся руки и прижал к своим губам. — Ты мне веришь?
— Верю…
— Тогда поверь, мы всё решим. Ладно, поехали… Я сам разберусь с этим, — Андро решительно встал и отвернулся, пытаясь спрятать гнев и ярость…
Глава 43
Глава 43
Москва встретила нас грозой…
Небо вспыхивало молниями, грозовые тяжелые тучи плотным покрывалом укрыли солнце, а ветер подталкивал в спину, заставляя прижаться к Левону, чтобы не упасть.
Мы быстро перешли из одного терминала в другой, остановившись у огромного табло с расписанием вылетов.
— А летим-то куда? — Андро покачивался с пятки на носок, осматривая бесконечную ленту городов. — Сочи? Домой? Или, может, в Москве зависнем?
— Зависнет он, — Левон достал из кармана пачку документов, проверил, а после приобнял. — Так, Карин, подожди тут с чемоданами. Мы за билетами и обратно.
— Хорошо.
— Ты какая-то бледная. Ты не приболела?
— Нет, всё хорошо.
— Кстати, это звучит, конечно, глупо, но Андро прав. Нам нужно определиться, что есть для тебя дом?
— К морюшку, Левон Георгиевич, я отправляюсь к морюшку…
— А если я не хочу отпускать тебя, жена? Может, это зависимость?
— Любая зависимость лечится лишением. Назначаю тебе диету. Диетический стол, воздержание, томные мысли и жаркие разговоры по телефону, — обняла его за шею, прижалась щекой, втягивая свежесть и легкость парфюма.
— Родичи, ну хватит… Люди смотрят! — хохотнул Андрей, подкатывая свой чемодан.
— Ладно, разберёмся… Сорок лет, а где дом – не знаем. Может, монетку бросить?
— Знаем, Куталадзе. Там, где наша семья, там и дом. Неужели этого недостаточно?
Его черные глаза светились теплом. И касался он меня не по привычке, а потому что хотел этого. Левон ласково прошелся по скуле большим пальцем, зацепил нижнюю губу, чуть оттягивая её.
Сумасшедшие… Смотрела вслед мужчине, от которого замирало сердце. Всегда был моим, но будто наполовину. Штамп в паспорте, телесное присутствие, но большего я сама себе позволить не могла.
А теперь могу.
И счастлива буду. И беды закончатся. И плечо сильное рядом. Оно не опора, а подстраховка, не мешающая быть личностью, самостоятельной единицей. Которая любит, и которую любят не в ответ, а вопреки…
— Я за кофе, а то от самолетного – изжога.