Впрочем, если платье дамы было простым, то ее украшения – богатыми и изысканными. Поверх глухого воротника-стойки красовалось ожерелье из бриллиантов и изумрудов, в ушах – длинные, едва ли не до плеч, серьги из таких же камней.
Несмотря на то что Луизе до сих пор еще ни разу не приходилось встречаться с этой дамой, она безошибочно определила, кто перед ней. Взгляд зеленых глаз вдовствующей герцогини Дрейкстоун был удивительно похож на взгляд ее сына: в нем также невозможно было прочесть, о чем думает в данный момент эта женщина.
– Мисс Прим, – улыбнулась герцогиня, – в последние два года я только и слышу, что о вас, но встретиться довелось только сейчас. Рада нашему знакомству!
«Интересно, что именно ей наговорили? – подумала Луиза. – Надеюсь, его светлость не сказал матери обо мне ничего плохого и ничего лишнего…»
– Нет-нет, слышать о вас мне довелось не от сына, – словно прочитав ее мысли, произнесла герцогиня.
– Серьезно? – Луиза не поверила своим ушам.
– Безобразник! – Герцогиня шутя погрозила сыну пальцем. – Вечно он скрывает от меня все свои дела, и я узнаю о них из третьих уст каких-нибудь старых сплетниц…
– А тебе и не надо вмешиваться в мои дела, мама, – ухмыльнулся герцог. – Я уже большой мальчик.
Луизе понравился непринужденный тон, каким общались между собой герцогиня и ее сын.
Улыбнувшись сыну, ее светлость повернулась к Луизе:
– Ваше имя, мисс Прим, мне приходилось слышать бессчетное количество раз и на светских вечерах, и за игрой в карты, и на пикниках, и просто от знакомых. Пожалуй, не будет большим преувеличением, если я скажу, что стоит лишь где-нибудь собраться хотя бы двоим или троим, как разговор неизменно заходит о той клятве, которую мой сын дал вашему брату.
– Я сожалею, ваша светлость, что мой брат заставил вашего сына дать ему такую клятву, – проговорила Луиза, – если она стала предметом сплетен…
– Так я и не сожалею вовсе! – заявила герцогиня.
– Вам нравится, что о вашем сыне сплетничает едва ли не весь Лондон? – удивилась Луиза.