Планирую съездить к маме, а потом на маникюр.
Но Захар задерживается. Такое бывает, может, у кого роды сложные под утро или даже операция. Детишкам неизвестно, что у врача смена заканчивается, они на это не ориентируются.
Когда я уже собираюсь написать ему сообщение, он звонит.
— Вик, не знаю, когда вернусь. Ресторан под вопросом. У нас ребёнок с серьёзной патологией, нужна срочная операция, а наш хирург на больничном. Сейчас ждём с Жестяковым санитарную авиацию, будем транспортировать ребёнка и мать в краевой перинатальный в Краснодар.
— Поняла тебя. Пусть всё пройдёт хорошо!
Внутри клубится тревога. Я сама скоро стану мамой, и подобные ситуации цепляют меня. Невольно просыпается эмпатия и кажется, будто я чувствую тот кошмар, который переживает сейчас мать этого малыша. Знаю, что в мире бывает всякое, и через себя пропускать не следует всё, но это получается самопроизвольно.
Глубоко вздыхаю и ставлю эмоциональный блок. Всё будет хорошо. Захар и Жестяков справятся.
Малышка в животе начинает вертеться слишком активно, и мне даже приходится ненадолго прилечь, подождать, пока она немного успокоится.
На маникюр я успеваю, хотя расслабиться и получить удовольствие от ухода за собой не получается. Привычная болтовня с мастером сегодня совершенно не клеится, и я просто смотрю какой-то сериал по телевизору, хотя уже через пять минут не могу вспомнить о чём он и кто главные герои.
А вот к маме заехать не получится. Звонят с работы. Парень, который остался работать на моём месте, запутался, и ему требуется помощь. Он очень просит приехать.
Да я и сама планировала заехать на днях в офис — надо забрать из кабинета кое-какие вещи личные.
За руль я последние две недели уже не сажусь, поэтому вызываю такси и еду. То и дело поглядываю на телефон, хотя прекрасно знаю, что такое быстро не делается, и уж точно не собираюсь отвлекать Захара.
В офисе с моим заместителем разбираемся достаточно быстро.
Садимся как раз в углу под большим телевизором на стойке.