БТР химической и радиационной разведки мы нашли сгоревшим, не доехав до щебневого карьера примерно десяти километров. Фомин вышел на связь из дозора и сообщил о находке. Прибыв на место, выставили охрану периметра и начали осмотр территории. Бой был жесткий, БТР получил под пару десятков пробоин.
– Похоже, авиационной пушкой по нему отработали, – засунув палец в отверстие, сказал Емельянов, – вроде как на ПМП-2 стоят, а может, и с вертолета.
– Там следы траков, и не менее чем двух грузовиков, – подошел Фомин, – в сторону карьера уехали.
– Чуйков нашел брата, – кивнул Сашка на сидящего над трупом старшину, монотонно подвывающего и покачивающегося.
– Пойду к нему, – сказал Димка, – успокою, истерики нам сейчас ни к чему. Леха, где там твой коньяк?
Я залез в кузов, извлёк из рюкзака натовскую фляжку с коньяком и отдал Димке.
– И давайте наших всех в одно место сносите… похороним по-человечески.
Среди шести трупов Бориса не было, то есть получалось, что остальные четверо из группы либо отошли, либо попали в плен к неизвестному противнику, причем серьезному противнику. Мы обследовали место боестолкновения, и стало понятно, что наших ребят загнали в засаду. Трупов противника мы не обнаружили, хотя следы крови нашлись, нашлась даже кисть руки, правой… маленькая какая-то, Сашка даже предположил, что женская. Получалось, что своих погибших и раненых противник увез отсюда.
– Китайский, Тип-97…
– Приехали, – Сашка сел на валун, – теперь еще с этой саранчей воевать… У нас же на них тупо патронов не хватит!
– Не истери! – сказал подошедший Димка.
Вскрыв несколько консервов, пустили по кругу флягу, над холмом братской могилы три раза щелкнули вхолостую. Доложили Ткачеву, и в ответ получили указание провести разведку и избегать боестолкновения.
Спустя час мы расположились в удобном распадке, где замаскировали технику и оставили охранение. Далее выдвинулись небольшой группой в составе пяти человек на соединение с двумя бойцами Фомина, то есть с дозором.