– Но ты решила, что он должен принадлежать тебе всецело, что у него больше не должно быть прошлого! Ты ему психику нарушила – ты и твой гипнотизер, будь он неладен!
Полина уронила вилку из ставшей вмиг ватной руки, и она с громким стуком опустилась в тарелку, заставив Полину вздрогнуть и быстро опустить глаза.
– В чем дело? – спросил Лев, заметив перемену в поведении и настроении жены.
– Мы можем уйти отсюда немедленно? – не поднимая глаз, попросила она.
– Что-то не так?
– Лёва, мы можем просто встать и уйти? Я потом объясню…
– Инна, ты поела?
– Уже давно! – весело подтвердила дочь, демонстрируя пустую тарелку.
"– Тогда предлагаю прогуляться по набережной. Сегодня отличный вечер, – Лев встал и подошел к Полине, помог ей подняться. – Тебе не нужно что-то теплое взять? – и, не дожидаясь ответа, скомандовал дочери: – Вот тебе карточка, сбегай, пожалуйста, и возьми ветровку мне и себе, а маме ее шаль, мы тебя подождем на улице.
Инна убежала, а Лев под руку вывел Полину из ресторана и спросил, когда они уже оказались на улице:
– Теперь скажешь, что случилось?
– Та пара в ресторане… ты заметил?
– Да.
– Это приемные родители Нифонтова.
Лев обнял ее за плечи:
– Понял… ничего, Поля, все уже прошло. А они, судя по всему, пережили, раз отдыхают здесь.
– Скорее, скрываются, – вздохнула она. – Не представляю, что должны испытывать люди, у которых случилось такое…
– У всех свой крест, Поля.
– Я чувствую себя виноватой, словно могла предотвратить… он был бы жив, если бы я сразу догадалась о его намерениях…
– А прокурор-то прав… – задумчиво протянул Лев, глядя поверх ее головы. – К психологу тебе все-таки придется походить. Нельзя жить с виной за то, в чем не виновата. И прекрати, вон Инка бежит, не хватало еще, чтобы ребенок видел, как ты рыдаешь.
По ступенькам действительно бежала дочь, неся в руках серую ветровку отца и ярко-красную с белыми кистями шаль Полины.
Эпилог
Виктория Негрич так и не вернулась на свою подстанцию, не смогла убедить себя в том, что сможет работать среди коллег, видевших момент ее задержания. Оправдываться не хотелось, рассказывать подробности – тем более. Она нашла работу в инфекционной больнице недалеко от дома, чтобы не оставлять ослабевшую после больницы маму Свету надолго одну. К деньгам своего отца она тоже решила не прикасаться, получив одобрение тетки.