- Зараза, - рычит Криницкий и смеется довольно. – Какая же ты, зараза, Ирка.
- Я вам не Ирка, - мотаю головой. – Вам лучше уйти, Степан Александрович. Скоро конец рабочего дня. Мне нужно отнести книги в хранилище.
- Иди, я тут покараулю, - по свойски предлагает он. – Потом провожу тебя домой.
- А встретиться с моим братом не боитесь?
- Нет, Ирочка! Борис Николаевич Зорин проживает в Москве, а в данный момент находится в командировке на Дальнем Востоке. Расследует массовое отравление паленым спиртом.
- А вам откуда это известно?
- Так в новостях передавали! – добродушно фыркает Криницкий и, привстав с места, неожиданно накрывает мои губы своими.
Брыкаюсь, стараясь освободиться от ненавистного поцелуя. Но крепкая мужская рука прижимают меня к себе. Пальцы другой медленно ползут по шее. От грубоватых ласк сносит крышу. Кажется, не выдержу, взорвусь сейчас.
- Тихо. Тихо, девочка! – выдыхает Степан. Обхватив голову руками, касается щекой моего лица.
- Не трогайте меня! – на последних волевых отпихиваю Криницкого.
«Господи, пусть он уйдет! Пожалуйста!» - прошу, возвращаясь обратно. И нахожу Криницкого в коридоре. Он сидит на мраморном подоконнике. И терпеливо ждет, будто заботливый супруг. А на коленях у него лежат мое пальто и сумка. Нормальный поворот?
Вот ничего человек не боится!
- Я сказал твоей напарнице, что ты моя невеста, - шепчет он мне на ухо, помогая надеть пальто.
- И она вам с радостью выдала мои личные вещи? – забираю из мужских рук сумку и шелковый платок.
- Пойдем, твоя контора уже закрывается, - кивает на мраморную лестницу Степан Александрович и продолжает как ни в чем не бывало. – Давай я тебя домой отвезу. Заодно и поговорим.
- Я сама доберусь, спасибо, - отрезаю холодно. Быстро спускаюсь вниз. Степан не торопится, не догоняет. Может, мне удастся ускользнуть?
Наскоро кивнув охраннику, выскакиваю на улицу.
А этот дурак Белов разгуливает по центру! Нарывается. Его же точно поймают!
К горлу подкатывает глухое раздражение, замешанное на других чувствах, но явно не справедливости буквы закона.