Но Хатбор – хороший союзник. Умелый, смелый, фанатичный. И, главное, владеющий магией.
– Я хотел начать с братьев Бурзов, то банкиры, – тихим, почти интеллигентным рыком продолжал Хатбор. – Уничтожить их банк, ограбить. То просто. Но Мозговик – то настоящая цель.
– Хорошо.
Я прислонился к стене, скрестил руки на груди и заново оглядел капище. Оружия мало – видно, только амуниция самого Хатбора-полководца. Доисторический доспех, напоминающий самурайский, и мечи. Красиво, парадно, наверняка Хатбор в латах и с двумя тесаками – опасный противник.
Но нужно больше. Братьев, значит, Бурзов банк? Удачно складывается. Я тоже положил на него глаз.
– Внемли, о Хатбор, – на меня напал «высокий штиль», – я, Бур, зовущийся также Арк Магрив, воплощение легендарного героя, помогу тебе. Я хочу уничтожить Мозговика и его приспешника – Краснобара. Увы, ни у тебя, ни у меня недостаточно сил, чтобы сделать это. Нас сомнут сотни неумелых войнов… Нужны эликсиры, нужно оружие.
– Со мной мои мечи! – взревел орк и ударил себя кулаком в грудь.
М-да. А трактирщиком-то он поумнее был. Посдержаннее.
– А с Мозговиком – маги, войны и черт знает какие достижения научно-технического прогресса.
– Черт? – с недоумением переспросил Хатбор.
– Это такой демон у людей, – пояснил я. – В общем, Хатбор, друг, включи мозги: нам нужны деньги.
– Деньги… Деньги, то тролли. Тролли, то банк.
– Именно! – возликовал я. – Ты говорил, что у тебя есть план. Выкладывай. Доработаем.
Хатбор попросил обождать, сходил в погреб за вином и копченым мясом.
"Как мы ни изощрялись, что ни выдумывали, гладко не получалось. Слишком многое зависело от удачи и стечения обстоятельств. Оно, конечно, и в жизни так, но я не привык действовать наудачу и так по-орочьи топорно. Надо все спланировать, рассчитать, взвесить, обыграть изящно, чтоб потом говорили, обсуждали. Сейчас же просто не было времени, потому приходилось рисковать.
Или у нас завтра все получится, или не сносить мне головы.
Разложив все по полочкам, Хатбор отправил меня спать, а сам остался проводить первобытные ритуалы.
Царила гулкая тишина, какая обычно бывает перед грозой. Направляясь к лестнице, я старательно изгонял мысли о завтрашнем дне: ничего не изменишь, только вымотаешься перед опасным делом.