И руки у него не дрожали. И лицо было такое… Жестокое.
Но, помимо всего уже случившегося ужаса, эти двое парней — еще и самые близкие мои люди. Близкие, несмотря на все произошедшее между нами… А, может, и благодаря этому приобретшие дополнительную степень близости.
Совсем недавно они обнимали меня у машины… Успокаивали… Убирали налипшие на влажный от испарины лоб волосы. И что-то говорили, убаюкивали своими тихими, низкими голосами, внося покой и умиртоворение в , казалось бы, навсегда испуганное сердце.
Боже…
Как я испугалась, когда пришла в себя и осознала, где нахожусь.
Я как-то сразу поняла, что не выберусь. Что все. Какой бы ни был расклад, меня не выпустят из этой комнаты. Что эти люди, эта обстановка — последнее, что я увижу в своей жизни.
Не помню, о чем думала в те жуткие часы, что провела в руках реального хозяина города. Что говорила… Кажется, ничего вообще, словно онемела.
Но меня не били. Просто смотрели, просто задавали вопросы… А я даже не понимала смысла, вот правда! Переход из одного качества в другое был настолько резким, настолько пугающим, что я не сразу приняла его.
А, когда осознала свое положение, словно заледенела внутри. Вымерзла от ужаса. И стало легче. Словно со стороны, равнодушно все воспринималось. Словно… Словно уже мертвая.
Я не питала иллюзий, понимая, что моя смерть неизбежна и будет совсем не легкой.
Не страшно же умирать, когда уже мертвая, правда?
Я настолько погрузилась в это свое состояние полной отрешенности, что, когда увидела Тима и Ваньку на пороге комнаты, даже не среагировала никак. Может, не поверила, что это они?
Не знаю. Сложно сходу выйти из криозаморозки…
В себя начала приходить, только увидев пистолет в руках Ваньки.
Почему-то в тот момент подумала, что он выстрелит. В меня. И так странно, это воспринялось благом. По крайней мере, мой друг детства, мой названный брат пожалеет свою сестру. Быстро убьет.
Уже по одним этим мыслям можно было понять, до какой степени я перестала жить. Замерзла.
А мои мужчины меня разморозили.
Сначала дикой и невероятно быстрой расправой над пугающими мужиками, а затем затормозив на пустынной дороге и принявшись отогревать своими телами.