Камаэль (СИ)

Не долго думая, чего уж тут лукавить, я забрался в салон. Я рассчитывал доехать до города и снять номер в каком-нибудь отеле или ещё что, но, стоило мне оказаться в салоне и опереться на теплую кожу сидения, как я повалился на неё и потерял сознание, наверняка не только повеселив своего спасителя, но и напугав.

Отдалённый грохот грома сорвал с губ болезненный стон. Меня снова лихорадило, я снова не мог толком продохнуть, дрожал и метался, но отчего-то мне казалось, что уже не по хвойному настилу в замёрзшем лесу.

Мне чудился приятный, такой давно забытый запах свежевыстиранного белья, тепло одеяла и мягкость под израненной и превратившейся в камень от напряжения спиной. С одной стороны мне казалось, что это очередной бред воспалённого сознания, что я открою глаза в каком-нибудь овраге, залитый протухшей водой и мусором, что снова будет нестерпимый холод, страх, голод и адская боль в ногах, точно у пресловутой русалочки. Конечно, до русалочки мне было идти и идти, тем более, что голос я свой, вроде, никому не отдавал, но боль мне почему-то казалась равносильной. И хотя меня всё ещё трясло, что-то подсказывало мне, что моим мучениям на некоторое время пришёл конец.

По крайней мере, нечто прохладное, влажное, заскользившее по моему лицу посреди этого горящего ада, показалось мне добрым знаком, тем более, что приносило невероятное облегчение. И я смог приоткрыть глаза, чувствуя, как веки словно бы утыканы иглами, а в уголках глаз скопился то ли гной, то ли сонный клей.

Во рту развернулась дневная пустыня летом, а горло нещадно болело, напоминая о том, что холод, конечно, кончился, но не преминул оставить на мне свой беспощадный след. Пусть, не смертельный, но совершенно неприятный. Я вяло следил взглядом за тем, как чуть пухлая, но оттого не широкая в кисти рука протирает моё лицо влажной, белой тряпицей.

- Очнулся, наконец! - раздался довольный возглас, и я невольно поморщился от звонкости голоса, который для меня прозвучал когтями по стеклу.

- Мы то уж думали, что совсем отошёл!

Я медленно перевёл взгляд на шумную особу, с некоторым даже удивлением глядя на слегка полную женщину с тёмными волосами, покрытыми сеточкой седины. Она была весьма миловидна и по-своему красива, но отчего-то мне казалось, что таких вот очаровательных тётушек с тёплым взглядом кругом пруд пруди.