Все эти эльфийские руны, закорючки, штрихи, имеющие свое значение - разве не красота? Разве не любопытно?
- Оторвись ты от этой книжонки, она все равно тебе не расскажет о том, как они сотнями вырезали вампиров и вырывали эмбрионы из их женщин в былые времена, - ухмыльнулся Павший, а меня начинало потряхивать от гнева.
С одной стороны, он был моим единственным толковым собеседником и каким-никаким, а другом, - громкое, конечно, слово, но и врагом он мне не был совершенно точно - а с другой стороны я уставал день за днем фильтровать его эмоции, пропускать их через себя.
И именно это мне дало понять - он набирает силу, он вот-вот начнет не просто байки травить да издеваться, но и действовать. Из моей памяти еще не выветрились те мгновения, когда он завладевал моим разумом и едва не доводил до совершенно паскудных действий, не выветрился его гнев, эта квинтэссенция злости, ненависти, его дрожь и… Стыдно признаться - бесконечная сила. В те долгие дни, когда я и сесть толком не мог без помощи, эти воспоминания посещали меня чаще всего.
Справедливо будет полагать, что не без помощи обладателя этой мощи. Но здравый рассудок и не пропитая честь всё ещё держали меня в узде, не давали двинуться с места в карьер и принести в мир апокалипсис. Нет, просто конец Света, как такового. Апокалипсис, всё же, нечто менее масштабное. Думаю, мы с моим милым другом до таких масштабов ещё немного не доросли.
- Ну, пап, где там твой великолепный пациент? - голос раздался ближе, и я спешно кинул книгу в рюкзак, а сам рюкзак запихал под кровать - на всякий случай, как говорится.
- Маман говорила про какую-то совершенно чудную историю его появления.
- Ага, что он чуть ли не с неба на вас свалился.
- А он симпатичный?
- Все бы тебе о смазливых мальчиках думать, стерва!
- А ну заткнулись все трое!"
"Скрипнула дверь, и я едва сдержался от порыва с головой залезть под одеяло и прикинуться, что меня в комнате вовсе нет. Помнится, с Джинджером и компанией мне подобный трюк единожды удался.
В комнату буквально ввалилось трое объектов с совершенно выгоревшими, соломенного цвета волосами. Девушка, что вошла (читать: ворвалась) первой, вытаращила на меня зелёные глаза, хлопая светлыми ресницами и словно пытаясь понять, подхожу ли я для её критерия “симпатичный”. Нос её и скулы были щедро усыпаны веснушками, пожалуй, даже чересчур. То и дело она сдувала прядку, выбившуюся из хвоста, со своего симпатичного, солнечного лица.
