Я не мог даже продохнуть, сипел, впиваясь пальцами в простыню и глядя на стену перед собой.
- Вот так, хороший мальчик, послушный, - бархатисто прошептал Аэлирн, стискивая мои ягодицы, - умный мальчик.
Это было… даже не знаю, как объяснить. И вроде член в заднице, но в то же время я чувствовал себя так, словно бы его и не было вовсе! И тем не менее, я совершенно явно ощущал его сильные, рваные движения внутри, сопровождающиеся всплесками удовольствия и безумно-острой боли, от которой судорогой сводило челюсти.
Аэлирн раз за разом срывал с моих губ страстные, надрывные стоны, столь громкие, что изумлялся даже я сам. Огненное удовольствие разливалось по моему телу, окончательно лишая самообладания и воли. Эти движения не были топорными, наполненными одной лишь голодной страстью. Холодные ладони Павшего ласкали меня повсеместно, то принимаясь оглаживать мою вздымающуюся от вздохов и стонов грудь и соски, то подрагивающий от удовольствия, напряжённый живот. Пару раз он снисходил до того, что принимался надрачивать мой член, облегчая мою участь.
И пусть он - лишь дух, в те мгновения я чувствовал его едва не более остро, чем Виктора. Мне чудилось его надрывное дыхание, наполненное глубоким рычанием, его приглушённые стоны и вздохи. Он зарывался носом в мои волосы, то и дело кусал за шею, но не прокусывая уже до крови. И шептал что-то неразборчивое, но явно на эльфийской речи. Наверняка на такой древней, что почти никто о ней и не помнит. И я отзывался ему собственным воспалённым, несдержанным шёпотом меж криков.
И всё было любопытно - почему к нам до сих пор никто не вломился с возмущёнными криками? То-то бы была колоритная картина перед ними - парень, стоящий раком на кровати, мечущийся от удовольствия, и его дырка меж ягодиц, расширяющаяся под воздействием чего-то незримого. На моё фырканье Аэлирн ответил предупреждающим рычанием и весьма болезненным шлепком по правой ягодице."
"Но самое яркое удовольствие скрутило меня тогда, когда губы бывшего эльфа коснулись шрама-крыла на моей спине.
В конце-концов сие действо завершилось оргазмом столь ярким, что я лишился чувств, будто был невинным, абсолютно “зелёным” еще девственником. Тьма приняла меня в свои объятья, каким-то чудом просочившись под крылья Павшего, которыми он обхватил меня в тот самый момент, когда я готов был задохнуться собственным финальным криком. Они были мягкими, нежными и очень приятно пахли, а потому я лишь охотней позволил тьме сна замкнуться вокруг меня.
