Камаэль (СИ)

Он толкнул меня, пронёс сквозь пламя, и я схватил свои вещи, а в следующий миг произошло чудо, которое я никогда не забуду. Крепкие руки обхватили мою талию, и я едва успел последовать его яростному, звонкому крику: «Держись за мои руки!» Он схватил меня столь резко и сильно, что на миг перед глазами всё померкло и я едва не задохнулся, вцепляясь в руки Павшего, дабы не рухнуть в пламя. Белоснежные крылья распахнулись, врезались в слишком узкие для них стены, снося их, точно они были игральными картами. Резкий взмах, и поток горячего воздуха ударил мне в лицо, едва не выжигая изнутри лёгкие, раздались грохот и треск, дрожь, на голову мне обрушился поток мелкого камня, который вот-вот был готов обратиться в песок.

Вопли становились лишь громче, лишь отчаянней, я едва мог разглядеть что-то через бешеную пляску никак адского пламени. И вот чистый, холодный воздух дохнул мне в лицо, отогнал жар, и я разглядел внизу догорающую гостиницу, полупустынное шоссе, быстро заполняющееся зеваками и полицейскими машинами – у одной из них напрочь были снесены левые дверцы, всюду мелькали вспышки фотокамер, телефонов, полицейские орали что-то в мегафоны, целясь из своих укрытий в нашу сторону. Павший дышал с трудом, хрипло вздыхая в перерывах между взмахами крыльев – после столь долгого перерыва ему было тяжело летать. Особенно, с ношей вроде меня.

– Льюис, справа! – кричит он, и я едва успеваю сосредоточить силы в ладонях, наугад выкрикивая формулу огня, и поток чистого, сконцентрированного пламени срывается в полёт, прошивая насквозь одного из тех вампиров, что целились по нам из арбалетов.

– Теперь слева! – внизу, затерявшихся в толпе зевак и полицейских, число наших преследователей все прибывало.

И снова, снова, пока силы иссякали, становилось трудно дышать. Мужчина над моим ухом крикнул – звонко, протяжно, точно райская птица, распахнул крылья, и звенящие потоки воздуха и пламени взметнулись ввысь, обходя нас стороной, устремляясь вниз, к людям, в стороны, сжигая наших преследователей, а затем перед глазами у меня всё померкло, растаяло, и лишь крепкая хватка и терпкий запах не давали мне окончательно потерять себя.

***

Совсем недавно часы отмерили полдень размеренным, пыльным тиканьем, а в одном из захудалых баров на окраине Форт Юкона нудно вещал телевизор, рассказывая о тяжёлой жизни моряков на северном побережье Аляски. Посетителей почти не было, и лишь у барной стойки мрачно горбился мужчина, грея пальцы о гранёный стакан с золотистой жидкостью внутри.