– Отсюда до Уайзмена не больше двенадцати часов пути, – прошептал вскоре Аэлирн и обнял меня крыльями, наконец очнувшись от своей полукататонической дрёмы, – Я немного передохну и продолжим, идёт? Мы уже давно пролетели Форт Юкон, так что можешь не переживать. Нас не скоро догонят.
Однако надеждам Павшего не суждено было оправдаться. Мой отец явно не привык так просто расставаться с добычей, которая таким наглым образом ускользает прямо из рук. Темнело быстро, а я отчетливо понимал, что мы с Аэлирном, замёрзшие и обессиленные, – лёгкая до неприличия добыча для стаи алчущих крови Тёмных, направляемых безжалостной и уверенной рукой своего повелителя.
А я был уверен, что, несмотря на огненный ад, который мы устроили с Аэлирном, этот засранец его не только перенёс, но и поднабрал ярости для следующей атаки."
"Медленно воспарила в небесах полярная ночь, питающая вампиров бесконечной силой. А значит, не пройдет и пары часов, как вблизи вновь появятся их горящие глаза и острые клыки. И вот тогда мы не сможем дать отпор, не сможем защититься.
Нет времени останавливаться – пока есть эта пара часов, нужно двигаться, нужно! Страх подбирался к самому сердцу, стискивал его ледяными когтями, пока я поднимался на ноги, заиндевевшие и непослушные. Следом, шатаясь, точно пьяный, на ноги встал и Аэлирн. Мне пришлось перекинуть его руку себе через плечи, чтобы он не упал вновь. И, хотя, каждый шаг, казалось, теперь вытягивал из нас последние капли жизненной силы, мы продолжали идти – медленно и неуклюже, постепенно продвигаясь вперед.
Если бы небо заволокло тучами, мы бы вскоре утонули в снегу, но ночь была ясной и звездной. Я не знал, куда идти, Аэлирн, похоже, и вовсе потерял сознание, а потому идти становилось всё трудней, колени дрожали и подкашивались. Беда сближает куда как сильнее счастья, стискивает вместе, и становится легче. Случись со мной что-то вроде до попадания на Аляску, я бы бросил Павшего в снег и бросился прочь, спасая свою жалкую шкурку. Но он вытащил меня из разрушающегося отеля, вырвал из лап Тёмных и, рискуя собой, унёс прочь.
И не оставил даже тогда, когда совсем ослаб и выдохся. Именно поэтому и я вёл его, почти нёс на себе, в те мгновения, когда надежда совсем угасла. А потом он вдруг встрепенулся, дёрнулся, обнял меня так тесно и жгуче, что на миг я потерял связь с реальностью, а следом – почву под ногами. Когда я погрузился в снег, а следом меня прижал Аэлирн, я хотел было крикнуть, но он прижал к моим губам ладонь.
