Камаэль (СИ)

Может, я и был идиотом, может, слишком много о себе думал, но считал себя именно этим «лучшим» для новой ипостаси Павшего. Тем, что может ему помочь без слёз и взаимостраданий. Ледяная, яростная маска медленно сошла с его лица, заменяясь мягкой и тёплой улыбкой, по которой я уже успел соскучиться – возможно, он читал мои мысли, а может понял и сам. Не зря мы вдруг связали друг друга.

– Прости, сейчас исправлю, – говорит с тихой улыбкой и опускается напротив меня на колени.

Костяшки уже опухли и посинели, пальцы не шевелились, вот только от холода или от стальной хватки Аэлирна – трудно понять.

Скорее всего, и он, и лютая метель, налетевшая столь резко вместе с густыми, низкими тучами, действовали сообща. Павший взял мою ладонь, принялся что-то нашёптывать, отогревая кожу и щекоча собственным ощутимым дыханием. А затем боль ушла прочь, опухоль стала таять на глазах, а синева рассасываться, точно ничего и не приключилось. Но мужчина всё не поднимался с колен и улыбался чему-то своему, пока не прижал пальцы к своим губам, прикрывая глаза. Снежинки облетали нас стороной, а ледяной ветер словно боялся приближаться, но выл где-то поблизости, бродил вокруг и угрожал вот-вот наброситься, но не смея отчего-то этого делать. Губы прошлись вверх по руке, обжигая даже сквозь тёплую одежду, отгоняя прочь холод и призывая жар, нежный и всепоглощающий. Мужчина поднимался с колен грациозно, точно хищник, наконец загнавший свою желанную жертву в угол. И как ему шла эта улыбка, полная торжества и превосходства! А пока я безмолвно восхищался им, Павший прильнул к моим губам, даря такой страстный поцелуй, что даже ноги начали невольно подкашиваться от восторга и удовольствия, но растлитель спас меня, обвив руками талию, не дав упасть.

– Аэлирн, господи, что ж ты делаешь? Не время, не сейчас! – пытаюсь вразумить раздухарившегося Аэлирна, когда он уже принимается покрывать жгучими укусами и поцелуями мою шею.

– Чш-ш, мой мальчик, сейчас самое время, – тихо смеётся и толкает меня куда-то назад.

И, если бы не его крепкие объятия, я бы полетел вниз, в овраг, полный ледяного снега, но мужчина держал меня, поддерживал. Сколько бы я не упирался – он лишь тихо посмеивался, запуская прохладные руки мне под куртку и рубашку, загоняя вглубь леса и не давая шансов на спасение. Когда же я уткнулся спиной в дерево и попытался зашипеть на Аэлирна, тот с довольным и не совсем разборчивым воркованием запустил ладонь мне в бельё.