Камаэль (СИ)

– Как я здесь оказалась? Помню, что дроу меня исполосовала и свалила в яму, а теперь… совершенно другая боль. Кто вы?

– Тише, не части, валькирия, – почти смеется мужчина. – Не знаю уж, что там с тобой сделала эльфийка, но ты прорвала кольцо, которое мы сжали вокруг Аяра, изничтожила добрую сотню самых крепких воинов, и не останавливалась до тех пор, как тебя истыкали стрелами. Сейчас… ты в Лар-Карвен.

– Что? В замке Темных?!

– Да, по ту сторону реки Нира.

– А ну отпусти меня, мерзавец, я тебе сейчас яйца оторву! А-ау!.

.

Тяжелое, сиплое дыхание и болезненные стоны – наверняка открылись раны, а мужчина вновь принимается отирать лицо холодной тряпицей, смоченной старинным вином. Тьма все не отступает, теснее стискивает сознание и горло, хрипами дерет слух и пустотой унимает жар от боли.

Аэлирн ступает по лестнице неуверенно и почти что робко – оглядывается по сторонам, то и дело замирает в отсветах пламени множества свечей. Свет не достает до потолка, не видно конца винтовой лестницы – она все стремится и стремится ввысь, не зная границ и неба.

И Павший шел по ней, почти не дыша и вытягиваясь в напряженную струнку. Наконец, бесконечный подъем закончился, и мужчина замер у высоких дверей, так и искрящейся в неверном пламени – пропитана серебром, от нее несет кровью и огнем, но хуже всего этот тяжкий, едкий запах почти что жидкого железа, испарившегося и пропитавшего собой весь воздух. Судорожно захрипев, Аэлирн прижал к лицу широкий рукав собственного плаща, вторым неуверенно и быстро толкнул двери, скрылся в темном помещении. Глаза его лихорадочно блестели, отражая ярость и страх, абсолютное безумие и непонимание происходящего. Медленно закружились посреди помещения, поднимаясь к потолку, мелкие пульсары, освещая его и отгоняя неестественный мрак. Точно ожившие чудища из теней выдвигались книжный шкафы, стеллажи, заполненные книгами и свернутыми пергаментами-свитками. Пальцы Павшего, дрожа будто от лихорадки, заскользили по корешкам книг, печатям свитков, взгляд его зашуршал по полкам, выискивая что-то. Наконец, мужчина потрясенно замер, только кончиками пальцев касаясь гравировки на ребре полки.

– 387 год шестой династии Мерт? – тихо прошептал он одними губами и покачнулся, но тут же с пугающей ясностью разума впился взглядом в талмуды. – Так вот, что."

"Схватив несколько темно-алых томов, мужчина сложил их на одноногом круглом столике и легким движением холеных пальцев притянул к себе кресло с высокой спинкой.