Камаэль (СИ)

Иди и немедленно переоденься, а свой гадкий плащ можешь оставить на тряпки трактиру, – с вызовом и вдохновением произнёс упавший на землю ангел, приобнимая меня крылом и целуя в лоб. От него пахло морозом и свежестью – видимо, на улице пошёл снег, а мы и не заметили.

Вампир, скептично вскинув брови, развязал тюк и, заглянув вовнутрь, скорчил мину. А затем, засунув в свёрток руку, почти пренебрежительно двумя пальцами извлёк на свет нечто, что напомнило мне чёрное кружевное бельё. Едва сдержавшись от того, чтобы захихикать, я кашлянул и уткнулся лицом в крыло Аэлирна.

– И это? – с толикой сарказма протянул вампир, явно играя на публику – на нас уже начинали поглядывать.

– О да, и свои грязные, вонючие трусы тоже смени, а то я скоро потеряю нюх. Прискорбное благоухание, – мило улыбнулся ангел.

– Тебе пойдёт, братик, – прыснул я, стараясь не засмеяться вместе с несколькими особенно любопытными зрителями.

Вампир выглядел так, будто бы был кипящим чайником – вот только крышечка не подпрыгивала, а из ушей не валил пар.

Впрочем, очень скоро щёки его залил яркий румянец, и в его взгляде я разглядел мысль – наверняка он уловил своё отражение в одном из окон и вспомнил, когда последний раз мылся в этой суматохе. Тихо посмеиваясь и почти аристократично отправляя в рот кусочки белого мяса, Павший проводил взглядом спешный побег вампира в сторону уборной. Если бы армии Тёмных выглядели бы так же, то Павший бы обратил их в бегство одними своими ядовитыми шуточками – это точно! Я тоже смеялся, но едва слышно, чтобы не обидеть Виктора, который в самом деле выглядел бродяга бродягой. Я налил себе и Аэлирну эля, а затем с удовольствием приложился к кружке – то пойло, которым я упился в Фэрбенксе совершенно не шло ни в какое сравнение с почти что нежным алкоголем, имеющим привкус яблок.

– Ну вот, этот оборванец вернулся, а ты меня теперь забудешь, – тоскливо и тихо вздохнул Павший столь неожиданно, что я едва не поперхнулся напитком, услышав, какая тоска кроется за его наигранно-детскими словами.

"

"Рядом со мной печально сложил крылья истинный ангел – он уложил на стол руки и облокотился на них подбородком, чуть повернувшись ко мне и подняв полный печали и боли взгляд сапфировых глаз. Пряди волос скользили, падали на его лицо, превращая его в истинное произведение искусства, а потому я не сразу смог понять, о чём же поёт это чудесное райское создание с глубинным адским сиянием у самых зрачков.