Камаэль (СИ)

– Вампиры ищут его всей бандой и вряд ли отпустят живым уже – вы их здорово потрепали в Фэрбенксе. А в таком наряде только принцу и ходить. И если мы поедем по дороге, то они легко нас найдут.

– А ну ка ша, сынок. – пригрозил Аэлирн пальцем, тряхнув головой и яростно зыркнув на вампира. – Я не горю желанием кутать своего Льюиса в тряпки или лохмотья, в которые закутан ты. А ещё я не хочу, чтобы он замёрз. Если будет нужно – я самостоятельно оторву голову императору Тёмных. Уж больно он заигрался. А теперь – веди его в трактир, а я расплачусь.

Павший резко развернулся на пятках и растолкал задремавшего на тканях гнома, а затем, сияя улыбкой, принялся плести какую-то чушь, показывая на меня. Не дожидаясь окончания разговора брат крепко взял меня за руку и повёл прочь. Сперва я думал, что он назло Павшему поведёт меня дальше, но через пару минут мы в самом деле оказались в дымном, шумном трактире. Бурча себе что-то под нос, вампир с видимым недовольством плюхнулся за один из замызганных столов, скинул с себя подранный и запылённый плащ, а затем рявкнул что-то, но на этот звериный рык тут же явилось две милых пухлых официантки.

Они были коренастыми, плотно сбитыми дамами в немного грязных от жира и приправ когда-то жёлтых платьях и белых передниках. Курчавые рыжие волосы нельзя было удержать ни одной лентой, хоть дамы и пытались. Хоть у них и были чуть приплюснутые, веснушчатые лица, они были почти что милыми. Возможно, на вкус гномов даже красивыми, но о вкусах гномов я не ведал, а потому тихо устроился напротив брата, пытаясь выпутаться из плаща. Что удивительно, даже несмотря на несколько слоёв одежды, мне не было жарко – легко и свободно. Пока Виктор называл что-то дамам и мрачно поглядывал по сторонам, явно выискивая врагов, я достал подаренную мне трубку и принялся набивать её табаком. А вот для того, чтобы раскурить её, потребовалось немало сил – я уже и от свечи пытался прикурить, и пальцами щёлкал, но только яростное пламя вырывалось из ладоней, а потому я было отчаялся, но Виктор поднёс ко мне горящую длинную спичку. Чуть улыбнувшись и зажмурившись, я принялся тщательно раскуривать своё удовольствие, то и дело причмокивая губами – табак был сладким, пряным, и курился на удивление легко. А пока я любовался рыжевато-алым тлеющим табаком, ко мне тихо подсел брат, а затем почти что нежно обнял и прижал к себе.

– А я думал это никогда не случится, – довольно и беззлобно прошептал я, утыкаясь носом в шею брата и приобнимая его одной рукой в ответ.