Павший оскалился ему вслед, выпустив острые клыки, а затем повернулся к гному и извлёк из кармана плаща к моему ужасу мой собственный кошелёк. Не зная ещё, в чём дело, я хотел сказать что-то про «обмен валюты», но Виктор весьма красноречиво ущипнул меня за задницу, заставляя замолчать. Пройдя вслед за братом к выходу из шатра, я повернулся к Аэлирну, который в этот момент с милейшей улыбкой (сукин сын, он даже мне так не улыбался никогда!) вкладывал в большую руку гнома несколько купюр. А торговец смотрел на это с таким вожделением, как будто ему выдали чек на десять гномих-девственниц.
Красиво вильнув бёдрами так, что даже обозлённый на нас карлик, да и Виктор, это уж я почувствовал по его участившемуся дыханию, засмотрелись и начали пускать слюни, он двинулся в нашу сторону. А меня невольно гордость забирала. Он был столь прекрасен, что сердце сжималось, но в то же время совесть грызла изнутри, окрашивая щёки в алый. Украдкой глянув на Виктора, который с восхищением глядел на изящного и величественного Павшего в эти мгновения, я тут же опустил взгляд.
Как же мне теперь быть? С одной стороны я был полностью уверен прежде в том, что мы с Виктором предназначены друг другу, ведь то, что мы чувствовали, когда были рядом, совершенно нельзя было назвать обычной связью. Это было чем-то более глубоким, инстинктивным, что ли? И, даже занимаясь любовью, я понимал, что мы оба чувствуем нечто более яркое, что-то, что было приятней, чем просто трение члена о простату или кожи о кожу, соприкосновение языков.
Я до сих пор, хоть и прошло уже много и ещё больше лет, не могу понять, что же это такое, но именно так я и чувствовал нашу близость. Аэлирн же всё перевернул с ног на голову и всего парой прикосновений и слов смог свести меня с ума, поменять страх и уверенность местами, поместить в мою голову столько понятий, сколько не смогла бы ни одна книга в мире. Возможно, виной всему было то, что наши души теснились в одном бренном сосуде, а оттого притирались друг к другу куда как быстрее, быстрее, чем можно себе представить.
И теперь с тоскливым отчаянием я понимал, что и тот, и другой – совершенно незаменимы. Каждый по-своему.
Тихо вздохнув, я побрёл на выход, вслед за братом. Через пару мгновений нас догнал Павший и, одной рукой обняв меня за талию, второй водрузил Виктору на голову рогатый шлем, после уводя меня дальше, вглубь огромного торгового города.
– Это что, чёрт тебя дери? – огрызнулся вампир, стягивая с себя шлем и обвиняюще глядя на Павшего.
