Незаметно вошло в привычку, что Ся Сыни практически все свободное время проводил с ними и стал уже неразлучен с этой троицей. Изначально самый старший из них, Юйхэн теперь был самым младшим среди своих учеников.
В данный момент Чу Ваньнин, он же Ся Сыни, сидел за столом и в присущей ему манере ел пирожные: аккуратно, но быстро.
Сюэ Мэн случайно взглянул на него. Ошеломленный взгляд вернулся к почти пустой тарелке, потом опять к ребенку:
— Ого, маленький брат, от кого ты унаследовал такой аппетит?
Чу Ваньнин основательно пережевывал османтусовый цветочный торт[54.
Чу Ваньнин: — Отдай.
Мо Жань: — Нет.
— Отпусти.
— Ты съел восемь пирожных, это — мое.
— Ты можешь взять все что угодно, но хрустящий лотос — мой!
Мо Жань долго смотрел на малыша и решил прибегнуть к убийственному аргументу:
— Братишка, если будешь так объедаться сладостями, то у тебя точно сгниют все зубы.
— Что тут такого, — Чу Ваньнин был очень спокоен. — Мне шесть лет. И мне совсем не стыдно.
Мо Жань：— …
Внезапно Сюэ Мэн хлопнул Мо Жаня по руке:
— А тебе не стыдно, Мо Вэйюй, в таком преклонном возрасте отбирать еду у младших братьев?
Не обращая внимания на стон Мо Жаня, Чу Ваньнин быстро схватил хрустящий лотос и с самым безразличным выражением лица откусил кусочек своим маленьким ртом.
— Братец!..
Чу Ваньнин предпочел проигнорировать его и посвятить себя десерту.
Все четверо прекрасно проводили время, но вдруг резкий свист пронзил небесный купол и эхом отозвался на Пике Сышэн. Лицо Чу Ваньнина помрачнело: «Сигнальный свисток?».
Сюэ Мэн отодвинул половину занавески и выглянул в окно. Ученики, проходящие мимо павильона, тоже остановились, переглядываясь между собой и прислушиваясь.
Услышав сигнальный свисток, все должны были собраться на площади у Зала Даньсинь.
Ши Мэй положил свитки, встал и подошел к Сюэ Мэну:
— Как странно, что там могло случиться?
— Не знаю.