Больше всего Мо Жань любил именно эти вечерние занятия на утесе, потому что это было время, когда практикующие всех трех направлений собирались вместе.
Он знал, что боевые навыки Ши Минцзина и его цингун были довольно средними, и боялся, что, не сумев собрать золотые перья, он будет голодать. Поэтому каждый вечер Мо Жань отдавал половину собранных им перьев Ши Мэю. Однако их встречи были тайными и слишком краткими, чтобы поговорить о чем-то большем. Зато Мо Жань начал все больше сближаться с маленьким Чу Ваньнином, и очень скоро они стали неразлучны.
"Теперь играющего на бамбуковом листе Чу Ваньнина часто можно было увидеть сидящим на перилах моста. Мо Жань всегда сидел рядом и, подперев щеку рукой, умиротворенно любовался на восходы, закаты и бег пушистых облаков.
Иногда Чу Ваньнин стоял на берегу реки и кормил рыбок, а Мо Жань держал над ним зонтик, наблюдая как золотистые карпы оживленно снуют туда и сюда среди зеленых волн.
Когда в Персиковом Источнике начинался дождь, Мо Жань одной рукой брал Чу Ваньнина за руку, а другой держал над ними зонт из промасленной бумаги. И так они вместе шли по мокрой тропинке из растрескавшегося голубого камня[62.2]. Если ливень был слишком сильным, Мо Жань нес младшего брата на спине. Дождь яростно стучал по зонту, а малыш на его плечах был задумчив и тих. Когда спина Мо становилась горячей, и его лоб покрывал пот, молчаливый маленький брат вынимал платок с вышитым на нем красным цветком яблони и вытирал выступившую испарину.
Однажды днем, когда Чу Ваньнин отдыхал во дворе, Мо Жаню попала вожжа под хвост поменять прическу Ся Сыни.
Мо Жань окинул его проницательным взглядом и слегка приподнял бровь:
— Старший брат Е ранен?
— Да, — Е Ванси сделал паузу, нахмурился и продолжил. — Ничего серьезного, незначительная травма во время спарринга.