Я…
Однако, как только Мо Жань услышал его «могу помочь», то тут же решил, что этот маленький брат опять собирается настаивать на участии в битве. Поэтому он перебил его:
– Ладно, ладно, говори, что хочешь, но ты останешься внутри. Я не дам тебе выйти и точка! Перестань храбриться и будь послушным!
– Сначала выслушай, что я скажу…
Эта настойчивость начинала раздражать Мо Жаня:
– Не буду я слушать, не буду! Хватит уже бубнить, маленький паршивец!
– …
Заметив, каким кислым стало выражение лица маленького брата, Мо решил, что немного переборщил.
– В таком юном возрасте нельзя быть таким упрямым и не слушать старших. Если ты назвал меня старшим братом, то обязан следовать моим решениям. Мы ученики в одном ордене, поэтому с моей стороны это естественно желать защитить тебя, понимаешь?
Чу Ваньнин обреченно закрыл глаза и прошептал:
– Понимаю…
– Вот и хорошо, что понимаешь, в таком случае ты…
– Но я беспокоюсь о тебе.
Мо Жань остолбенел. Его палец дрогнул и застыл в воздухе, так и не коснувшись лба Чу Ваньнина. Вмиг онемев, он не мог придумать, что сказать. Прожив две жизни, Мо Вэйюй никогда не слышал, чтобы кто-то сказал ему «я беспокоюсь о тебе». Даже нежный Ши Мэй, который его всегда поддерживал, никогда так откровенно не выражал свою заботу.
С бешено колотящимся сердцем он смотрел на сидящего перед ним маленького ребенка, и его душа была переполнена противоречивыми чувствами.
– Не беспокойся. Старший брат обещает тебе, что он обязательно вернется живым и здоровым.
– Мо Жань, сначала послушай меня, дай мне договорить…
Мо Жань расплылся в улыбке:
– Хорошо, я слушаю. Что ты хочешь сказать?
– На самом деле я…
Бац!
Дверь с грохотом распахнулась.
С громким криком в хижину ворвался растрепанный человек.
– Проваливайте! Убирайтесь! Не подходите! Пошли вон!
Смачно выругавшись про себя, Мо Вэйюй выступил вперед, загораживая Чу Ваньнина своим телом. В его руке алым полыхнул Цзяньгуй.